Бес предела - Василий Головачев

В комнате кто-то находился. Говорили в два голоса, приглушённо, обсуждая какие-то параметры резонатора меркабы: то и дело слышались непонятные термины – изонамберные модусы, деформионы, символьные фильтры, игдрасил, унимодальность и так далее. Послышалось знакомое слово «транзакция», которым ДД называл процесс числоперехода. Очевидно, это беседовали специалисты, обслуживающие устройство числоперехода – ту самую меркабу, и следящие за состоянием формонавта – Прохора-второго.

Неужели ему удалось пробиться в Первомир?!

Стукнула дверь, кто-то вошёл.

Беседующие замолчали.

– Что у вас? – отрывисто, начальственным голосом бросил вошедший.

– Тишина, лежит как дохлый, – ответил жидкий блеющий голосок.

– Зачем вы его пристегнули? Я же разрешил ему сидеть без ремней.

– Он начал дёргаться, вот и пристегнули на всякий случай.

– Ответ получили?

– Слабенькое эхо, – раздался голос погрубее. – Такое впечатление, будто раппорт угодил в поглощающий конденсатор.

– Посылайте второй.

– Куда? Клиент молчит. Мы даже не знаем, получил ли он первый импульс.

– Канал держится?

Возня, шаги, перещёлкивание, скрипы.

– Параметры в граничной зоне, но канал держится.

– Добавьте напряжения и посылайте второй раппорт.

– Мы же его… убьём.

– Посылайте!

Прохор понял, что с помощью какого-то устройства с ушедшим «родичем» поддерживается связь, и через этот открытый канал в Первомир уже отправлен пакет негативной информации.

Может, прыгнуть к «брату», пока этот канал открыт? – пришла первая мысль.

Вторая остудила первую: тебе сказали – не спеши, осмотрись, вот и осматривайся, тебе есть кого спасать во втором числомире.

– Нам нужно десять минут на юстировку второго импульса, – послышался грубоватый голос.

– Хорошо, позвоните, когда закончите.

Шаги, стук закрывающейся двери.

– Мы не справимся за десять минут, – осуждающе заявил обладатель хлипкого блеющего голоса.

– Подождёт, – буркнул его напарник. – И так возимся без перерыва сутки, голова гудит.

– Так ведь не твоя голова гудит, а носителя, – хихикнул блеющий.

– Надоело это тело, в лемуриках сидеть удобнее.

– Всё, кончай трепаться, работаем.

Прохор осторожно приоткрыл веки.

Он сидел в деревянном кресле, пристёгнутый к нему керамическими скобами – по запястьям и лодыжкам. Судя по звукам, доносившимся из-за спины, служители суетились возле устройства, к которому было прикручено кресло, но их самих видно не было.

Стены комнаты покрывала металлическая сетка с вырастающими из её узлов шипами, что живо напомнило Прохору тюрьму Прохориила-999, в которую агенты Владык превратили кабинет Прохориила. Здесь было устроено то же самое, только в качестве камеры использовалась одна из комнат частного дома. Может быть, действительно это был коттедж мэра Вологды, как говорил Саблин-второй.

Обслуживающие устройство мужчины за спиной пленника заспорили.

Прохор понял, что пора действовать, другого такого шанса могло и не представиться.

Он попробовал напрячь мышцы рук и ног.

С болью пришло понимание бессмысленности этого занятия. Скобы на запястьях и лодыжках были прочные. Тогда он вспомнил, что служители, подготавливающие устройство для второго выстрела в первый числомир, говорили о меркабе. То есть именно о своём аппарате. И хотя Прохору никогда не приходилось видеть настоящую меркабу, с её копией он был знаком не понаслышке, так как сам собирал подобные многогранники; имелся в виду эргион. Следовательно, за его спиной располагался тот самый источник энергии, способный изменять числоформную матрицу мира, и этим обстоятельством можно было воспользоваться.

Он осторожно обследовал пси-сферу «родича», медленно «остывающую» после скачка нервного напряжения при прорыве барьера между вторым и первым числомиром.

«Пространство» головы пошатывалось, и в нём ощущалось наличие «дыры». По-видимому, это и было устье психоэнергетического канала, соединившего тело Прохора-второго энергетической «пуповиной» – здесь и его же психику там, в первом числомире.

Прохор «на цыпочках» обошёл «дыру», не собираясь пока бросаться в канал числоперехода. Вернулся к действительности, сосредоточился на включении уже своей «души» в резонансный контур меркабы.

С неба слетело полотнище призрачного света, пронзило голову и тело, всасываясь в каждую клеточку и заставляя её вибрировать. Прохор почувствовал всплеск радости и небывалого всезнания. Захотелось смеяться и бежать куда-нибудь сломя голову. Он с трудом усмирил это желание.

За спиной наступила тишина, сменилась шумом и возбуждённой скороговоркой служителей: по своим приборам они обнаружили резкое изменение состояния пленника либо сбой функционирования меркабы.

Одно мгновение Прохор решал, что делать, затем принялся действовать, уловив озарение как подсказку.

Скобы на руках под воздействием мыслеволевого импульса превратились сначала в цепи, потом в сетчатые повязки и рассыпались на нити. То же самое произошло и со скобами на лодыжках, но уже на глазах подскочивших к пленнику мужчин в серых робах и с какими-то приборами на головах, напоминавшими дуги с наушниками и окуляром перед глазами.

Пользуясь их замешательством, Прохор выбрался из кресла, разминая кисти рук.

Техники, обслуживающие аппаратуру вокруг меркабы, попятились. Один из них что-то каркнул в браслет коммуникатора. Второй, пониже и похудее, метнулся к двери, в мгновение ока исчезая за ней. Прохор не успел ни «выстрелить» «пулей» формофайла, ни броситься в погоню.

Тот, что остался, толстый и приземистый, устремился к установке с креслом, и Прохор наконец разглядел её, одним взглядом обнимая и оценивая суть: это был огромный кластер белых многогранников, один внутри другого, не меньше десятка! – и все они медленно вращались один в другом, в разные стороны, сияя, как фарфоровые лампы. Лишь один из многогранников, самый маленький, почти не видный в глубине всего сооружения, взблёскивал красным, будто был сделан из меди.

Меркабу окружали многочисленные стоечки с приборами, среди которых мерцал большой объёмный экран компьютера. Все они соединялись цветными проводами, а самый странный сросток проводов – ершистых и колючих – соединял компьютер и подножие меркабы.

Секунда, потраченная на разглядывание конструкции, едва не стоила Прохору жизни. Лишь взъерошенная интуиция позволила ему уйти от выстрела из электрошокера: голубая змейка электрического разряда пролетела в миллиметре от уха. Получив «свист ветра смерти», он нырнул на пол.

В помещение ворвался плотный блондин в пятнистом спецкостюме, вооружённый электрошокером, и вслед за ним ещё двое – в чёрных комбинезонах, но уже вооружённые пистолетами.