Шестерка воронов - Ли Бардуго

– А с виду не скажешь.

– Да, я тощий, – ответил парень, пока они шли обратно на конюшню, – зато почти не мокну под дождем.

– Как это?

– На меня меньше капает.

– А у Каза все товарищи такие странные, как эта его команда? – спросил Хельвар.

– О, видел бы ты остальных Отбросов. На их фоне мы почти такие же нормальные, как фьерданцы.

Они прошли мимо душевых и, вместо того чтобы идти в зону ожидания, спустились по узкому лестничному пролету, который вывел их в длинный темный коридор в подвал. Сейчас они находились под главным тюремным зданием – над ними возвышались пять этажей камер, заключенных и стражников.

Джеспер надеялся, что остальная команда уже собирала в прачечной материалы для взрывчатки. Но перед ним предстали лишь гигантские оловянные чаны, длинные столы и одежда, разложенная на ночь на сушилках, которые были длиннее, чем даже он.

Уайлена и Инеж они нашли в мусороприемном помещении. Оно было значительно меньше прачечной и смердело отходами. У стены стояли два огромных бака на колесиках, полные выброшенной одежды, которую должны были сжечь. Как только они вошли, Джеспер почувствовал жар от мусоросжигателя.

– У нас проблема, – сказал Уайлен.

– Насколько серьезная? – спросил стрелок, кидая на пол мотки веревки.

Инеж указала на металлические двери, встроенные в нечто похожее на крупный дымоход, выступающий из стены и тянущийся до самого потолка.

– Похоже, они использовали мусоросжигатель после обеда.

– Ты сказал, что они пользуются им утром! – повернулся он к Матиасу.

– Раньше так и было.

Когда Джеспер схватился за кожаные ручки дверей и открыл их, ему в лицо ударил обжигающий воздух. Он пахнул едким черным углем… и чем-то еще, чем-то химическим. Возможно, они использовали какой-то порошок, чтобы пламя больше разгоралось. Вполне терпимый запах. Сюда скидывали все тюремные отходы: объедки с кухни, ведра с людскими испражнениями, одежду заключенных, но то, что фьерданцы туда добавляли, делало огонь достаточно сильным, чтобы расплавить любую субстанцию. Парень наклонился, он уже начал потеть. Внизу горели угли – даже засыпанные, они продолжали пульсировать сердитым красным светом.

– Уайлен, дай мне какую-нибудь рубаху из бака, – сказал Джеспер.

Он оторвал один рукав и кинул его в шахту. Тот бесшумно упал, загоревшись еще на полпути, и превратился в ничто до того, как успел достигнуть углей.

Парень закрыл двери и выкинул остатки рубахи обратно в бак.

– Что ж, вариант со взрывчаткой отменяется. Нельзя лезть с ней по шахте. Ты сможешь подняться? – обратился он к Инеж.

– Возможно. Не знаю.

– А Каз что думает? Где он? И где Нина?

– Каз пока не знает о мусоросжигателе. Они с Ниной пошли обыскивать верхние камеры.

Глаза Матиаса помрачнели, как небо перед ливнем.

– Мы с Джеспером должны были идти с Ниной.

– Каз не хотел ждать.

– Мы пришли вовремя! – рассердился Хельвар. – Что он задумал?

Джеспера тоже это интересовало.

– Он собирается проковылять вверх и вниз по лестничным пролетам, избегая патрулей?

– Я пыталась образумить его, – ответила Инеж. – Он всегда удивляет, помнишь?

– Как пчелиный рой. Я очень надеюсь, что нас не ужалят.

– Инеж, – позвал Уайлен, копаясь в одном из баков. – Тут наша одежда.

Он засунул руку и, одну за другой, достал кожаные тапочки Инеж.

Ее лицо осветилось счастливой улыбкой. Наконец-то хоть щепотка удачи! У Каза не было трости. У Джеспера не было револьверов. У Инеж не было кинжалов. Но, по крайней мере, к ней вернулись ее волшебные тапочки.

– Что скажешь, Призрак? Сможешь подняться?

– Смогу.

Джеспер забрал тапочки у Уайлена.

– Если бы я не боялся, что они кишат инфекциями, я бы расцеловал их, а затем и тебя.

24. Нина

Нина тащилась вслед за Казом вверх по лестнице. Один пролет за другим по крутой каменной лестнице при свете мигающих газовых ламп. Девушка внимательно следила за Бреккером. Он шел в быстром темпе, но его походка казалась напряженной. Почему он настоял на том, чтобы она поднялась именно с ним? Дело определенно не во времени, так что, возможно, он планировал это с самого начала. Вероятно, хотел скрыть часть плана от Матиаса. Или просто решил держать их всех в неведении.

Они останавливались на каждой лестничной площадке, прислушиваясь к патрулям. Тюрьма была полна звуков, и каждый заставлял их вздрагивать – голоса, разносившиеся эхом по лестнице, металлический лязг открывающейся и закрывающейся двери. Нина вспомнила жестокий хаос Хеллгейта – взятки, переходящие из рук в руки, кровь на песке. Чудовищная разница между тем и этим стерильным местом. Фьерданцы, безусловно, умели наводить порядок.

Когда они поднимались на четвертый этаж, сверху вдруг раздались громкие шаги и голоса. Нина и Каз спешно вернулись на третий и скользнули за дверь, ведущую к камерам. Заключенный в ближайшей к ним камере начал кричать. Нина быстро подняла руку и перекрыла ему воздух. Он уставился на нее выпученными глазами и зацарапал шею. Девушка замедлила пульс, отправляя узника в сон, и ослабила давление на гортань, чтобы он мог дышать. Им нужно, чтобы он замолчал, а не умер.

Шум возрос, когда стражники начали спускаться по лестнице, громкое звучание фьерданского эхом отдавалось от стен. Нина задержала дыхание, наблюдая за дверью с поднятыми руками. У Каза не было оружия, но он занял оборонительную позицию на случай, если дверь распахнется. Но стражники продолжили спускаться на второй этаж.

Когда звуки стихли, Каз подал ей сигнал, и они снова вышли за дверь. Закрыли ее как можно тише и продолжили подъем.

Добравшись до верхнего этажа, они услышали, как часы пробили семь раз. Прошел ровно час с момента, как они отключили пленников в зоне ожидания. Осталось сорок пять минут, чтобы осмотреть камеры для особо опасных заключенных, встретиться на площадке и вернуться в подвал. Каз указал ей на левый коридор, а сам пошел направо.

Когда Нина вошла, дверь громко заскрипела. Здесь лампы были размещены далеко друг от друга, и тени между ними пролегали довольно густые, так что в них можно было прятаться. Девушка убеждала себя, что нужно радоваться такому укрытию, но не могла отрицать, что все это выглядело жутко. Камеры тоже оказались другими: вместо железных решеток – двери из твердой стали. В каждой из них на уровне глаз находилась смотровая решетка. Ну, на уровне глаз фьерданца. Нина была высокой, но ей все равно приходилось подниматься на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь.

Большинство заключенных спали или отдыхали, свернувшись в углу или лежа на спине с закинутой на глаза рукой, чтобы защититься от тусклого света из коридора. Некоторые сидели, прислонившись к стене, и безучастно смотрели в пустоту. Иногда она видела кого-то, кто ходил взад-вперед по камере, и быстро отступала. Никто из них не был шуханцем.