Смерть - дело одинокое - Рэй Брэдбери

Мы шли.

И это уже не была сцена из плохого или хорошего фильма, гдегерои слишком много разговаривают, нет, это была поздняя ночь, и луна топряталась, то появлялась вновь, туман сгустился, а я продолжал диалог с идиотомпсихиатром, который вел дружбу с духом отца Гамлета.

"Чужак, — думал я. — Ну и фамилия! Уклонишьсяот одного, отпрянешь от другого — вот и становишься чужаком.

Интересно, как это с ним случилось? Окончил колледж, весьмир у его ног, начал частную практику, и вдруг в один прекрасный год —землетрясение, помнит ли он его? В тот год у него отказали ноги и мозги, иначался долгий спуск с горы, но не на тобогане, а прямо на худой заднице, и небыло рядом женщины, чтобы подхватить его по дороге в пропасть, смягчитьсотрясение, облегчить кошмар, унять его, плачущего по ночам и одержимогоненавистью на рассвете. И вот как-то утром он встал с постели и обнаружилсебя…, где?

В Венеции, штат Калифорния, и последняя гондола давным-давноуплыла, и фонари гаснут, а в каналах нефть и старые львиные клетки, и за ихрешетками ревут только волны прилива…"

— У меня есть один списочек, — начал я.

— Что?

— Оперетта «Микадо»[150].— сказал я. — Одна песенка из нее прямо про вас. «Свою возвышеннуюцель достигнете со временем. Накажете виновников заслуженным ими бременем».Одинокие. Все, без исключения. Вы внесли их в список, чтобы, как поется впесенке, никого не пропустить. Чем они провинились? Сдались без боя. Или дажене попытались чего-то достичь. Посредственности, или неудачники, илирастерявшиеся. А наказать их за это взялись вы. О Боже!

Теперь уже он раздулся как павлин.

— Допустим, — сказал он, продолжая идтивперед. — Ну и что?

Я приготовился, прицелился и выстрелил.

— Подозреваю, — сказал я, — что где-то здесьпоблизости находится отрезанная голова Скотта Джоплина.

Он не смог удержаться, и против воли его правая рукадернулась к грязному карману пиджака. Он сделал вид, будто хочет простопоправить карман, но, обнаружив, что с гордостью смотрит на правую руку, отвелвзгляд и продолжал шагать.

Первый выстрел. Первое попадание. Я ликовал. «Хотел быя, — мелькнуло у меня в мозгу, — чтобы вы — детектив лейтенант Крамли— были сейчас здесь».

Я выпустил второй заряд.

— Продажа канареек, -тоненьким голосом пропищал я,таким же тоненьким, как выцветшие карандашные буквы на карточке, висевшей наокне старой леди. — Хирохито восходит на престол. Аддис-Абеба. Муссолини!

Левая рука Чужака с тайным удовлетворением потянулась клевому карману.

«Господи, — подумал я, — значит, он таскает этистарые бумажные подстилки из клеток с собой?»

Здорово!

Он вышагивал впереди. Я следом.

Мишень номер три. Целимся в третий раз. Стреляем.

— Львиная клетка. Старик из кассы!

Подбородок А. Л. Чужака склонился к нагрудному карману.

Ага, вот где, черт побери, хранятся конфетти от трамвайныхбилетов, конфетти, которые так никому и не пригодились!

Чужак плыл сквозь туман, ничуть не встревоженный тем, что яуже наловил полный сачок его преступлений. Он резвился, словно счастливое дитяна полях Антихриста. Его маленькие башмаки щелкали по планкам. Он сиял.