Охота на НЛО - Виктор Бурцев

– Программа, малыш… Программа…

Человек в сером плаще еще сильнее выпрямился.

– Мы так уже долго сидим. Я против него, он против меня. Смешная ситуация получается… – Дед замолчал, не закончив фразу.

– Почему смешная? – спросил Хейти. Дед пожал плечами:

– Понимаешь, то, что я разговариваю с тобой, это ведь ненормально… Сам, наверное, знаешь, чем это пахнет и как называется.

– Наверное, знаю…

– И он, – дед мотнул бородой в сторону человека в сером плаще, – тоже… Чем-то на меня похож. Единство и борьба противоположностей.

И дед хрипло засмеялся, закашлялся, а потом продолжил:

– Получается, как будто безумие борется с безумием. Шизофрения против шизофрении. Бред, правда?

Человек в сером никак не реагировал на этот диалог, просто сидел и смотрел. Безразлично, тускло, сдерживая внутри себя кипящую кислоту сумасшествия.

– Наверное, тебя и выбрали потому, – говорил и говорил дед, хотя Хейти уже, казалось, и не слушал его, вперившись взглядом в костлявую личину сидящего слева. – Потому что ты как бы предрасположен был. Голоса разные. Ты думал, что никто не знает, а вот нет… Оказалось…

Дед на мгновение словно бы захлебнулся словами, а потом продолжил:

– Тяжело мне, малыш, просто трудно. Давит. Один я его не удержу… Без тебя не удержу… Его прервала Программа:

– В вашу задачу входит получение информации. Объект – диск, – И снова, как заводная кукла. – В вашу задачу входит получение информации. Объект – диск. В вашу задачу входит получение информации. Объект – диск. В вашу задачу…

Каждое слово причиняло боль, каждое слово ломало дыхание, каждое слово вбивало гвозди в руки… Хейти закричал, кинулся вперед, переворачивая стол. Керосинка упала на пол, треснуло стекло. На миг стало темно, но потом жадные языки пламени взметнулись к потолку, освещая тесные, как в гробу, сырые стены!!!

Хейти дернулся, уперся руками в крышку, толкнул, напрягая все силы, чувствуя, как рвутся мышцы, лопаются от натуги сосуды…

И ощутил, как голова соскользнула с локтя и упала на нары Бум!

Сон стремительно потускнел, превратился в пошленькую фоновую картинку, потерял остроту и детали. Осталось только давяшее чувство тоски…

Сидя на другом конце нар, Слесарев хрипло распевал какую-то песенку.

Хейти отдышался, мотнул головой…

– Эй!

Слесарев растерянно кашлянул и замолчал. Потом повернулся к Хейти и пояснил для особо тупых:

– Пою вот… с

– Что за песня?

Вместо названия песни Сергей назвал группу, о которой Хейти никогда ранее не слышал.

– Название странное.

На это капитан почему-то обиделся и почему-то вспомнил Тыниса Мяги, расцвет популярности которого пришелся еще на советское время, да и то многие путали его с Юрием Антоновым.

Хейти вспомнил свой сон и, чтобы не слишком расстраивать капитана, пояснил:

– Я «Роллинг Стоунз» люблю.

Слесарев расстроился еще больше, и Хейти быстренько прикинулся спящим.

Капитан повздыхал, а затем, растянувшись на нарах, начал под нос бубнить что-то про белых тигров.

«Вот ведь послал бог сокамерника… – подумал Хейти, тщетно стараясь снова провалиться в сон. Алкоголь уже немного отпустил, и спать не слишком хотелось. – Надрался до белой горячки. Тигров считает! Как бы не кинулся… Нет, вроде не должен…»

Слесарев упомянул бегемотов и особо прыгучих овечек. Затем снова перешел на тигров.

«Загадочный аспект русской натуры… – Ничего умнее на ум не пришло. – А что он там пел про анархиста?»

Хейти сел.

– Слушай, капитан, ты что там пел?

– Ничего, – обиженно пробормотал Слесарев.

– Нет, ну серьезно. Что там про анархиста было?

– Не про анархиста, а… – Сергей задумчиво закатил глаза и замолчал Хейти уже было подумал, что тот заснул, но капитан мужественно вернулся в исходное положение и констатировал: – Ты не поймешь.

– Это почему же?! – в свою очередь обиделся Хейти.

– Потому! – резонно пояснил капитан. Хейти почесал заросшую щетиной щеку, ойкнул, когда наткнулся ладонью на широкую царапину на лице.

– Слушай, капитан… Ты давай пой еще. Ато скучно.

– Скучно ему, я тебе что, радио?! – Слесарева явно задело за живое, но чувствовалось, что он слегка отмяк.

– Да ладно тебе… Что-нибудь другое спой, попроще, чтобы я понял.

– Нету там попроще… Там… Да ну на фиг, не поймешь ни хрена, спрашивать будешь…

– Не буду! – горячо поклялся Хейти. – Только скажи, о чем там было, про анархиста?

– Ох, елки… – горестно вздохнул Слесарев. – Значит, так… Это такая песня, в которой за общей грубой формой скрывается глубокое философское содержание. Понимаешь? Чувство протеста и тоски по чему-то… – Он пощелкал пальцами. – Такому. Понял? Короче… – Сергей покосился на Хейти. – Очень русская песня. Не понять так просто… Чувствовать нужно…

Хейти покивал, потер переносицу и прикинул шансы на сон. Шансов было мало.

– Значит, так. Ты давай спой еще, философ. А то, кажется, зацепило меня…

– Что зацепило? Про Тыниса Мяги? Ты не обижайся, это я так… – начал отмякший Слесарев.

– Не про Тыниса! Про анархиста зацепило, пой давай, демагог!

Сергей задумался, а потом поднялся, пошел к двери и начал грохотать кулаком по двери.

– Дежурный! Дежурный, твою мать! Через пять минут послышался топот.

– Что?!

– Гитару тащи из каптерки! Я знаю, есть она там…

– А еще что? – спросил недружелюбный дежурный. – Водки принести?

– Нет, – отверг его предложение Сергей. – Водки себе купи, я разрешаю. А нам гитару… Или ты забыл, по чьему распоряжению мы тут засели? Тебе напомнить?!

Дежурный ничего не ответил, ситуация была довольно бредовая, но в подтверждение сюрреалистичности происходящего в камеру вскоре просунулась желтая гитара.

– Это дело, – обрадовался Слесарев.

Минут пять он настраивал гитару, немилосердно крутя колки. Потом взял несколько аккордов и начал наигрывать что-то, судорожно вздохнув на проигрыше:

Под столетними сугробами,

Библейских анекдотов,

Похотливых православных и прожорливых католиков,

Покинутых окопов и горящих муравейников

Вечная весна в одиночной камере.

Хейти вспомнился сон. Страшный фоб и давящие стены его сознания.

Под затопленными толпами

Домами, площадями…