Бульдог. Хватка - Константин Калбазов

– В эту войну я влез только по причине союзнического долга. Договора заключаются для того, чтобы их выполнять, иначе грош цена государю, переступающему через свое же слово. И потом, у России есть интересы в Европе. Меня вполне устроит паритет между европейскими державами, который может нарушиться в результате этой войны.

– Разделяй и властвуй, – ухмыльнувшись, догадался Фридрих.

– К чертям. Мне не нужна власть. Мне не нужны проблемы Европы. Меня не переполняют амбиции. Но мне не нужен и тот, кто подомнет под себя всю Европу. Потому что потом ему станет скучно и он начнет поглядывать в сторону России и ее необъятных просторов. А мне хочется эти самые необъятные просторы освоить, для чего нужны средства и время. Не хочу терять ни то ни другое на европейские дрязги. Так что, дорогой Фридрих, все на поверхности.

– Значит, хотите сидеть в сторонке и наблюдать за тем, как мы будем друг друга избивать и слабеть.

– Да не нужны вы мне, ни сильные, ни слабые. И вообще никакие. Говорю же, меня вполне устроит, если вы не будете, облизываясь, смотреть в сторону России.

– А отчего вы вдруг заговорили о мире? Только что говорили о союзническом долге и вдруг идете на договоренность с врагом.

– Мы не враги, Фридрих, а противники, причем в данный конкретный момент. С врагом не может быть и речи о примирении, я же надеюсь, что наши государства будут дружить. Что же до союзнического долга… Австрия и Франция вдруг решили, что Россия станет для них таскать каштаны из огня. Они, видите ли, выдвинули условие, что Россия не будет иметь никаких территориальных притязаний. Иными словами, нам предоставляется честь сражаться за их интересы. Это несколько оскорбительно для России и дает нам повод немного обидеться.

– Ну что же, мне понятна ваша позиция и мотивация. Однако я свое слово сказал. Вы оставляете Восточную Пруссию, и тогда мы заключаем мир, – подытожил беседу Фридрих.

– Есть только две неувязки, дорогой Фридрих. Первая: здесь живут мои подданные. Вторая: как бы вам этого ни хотелось, вы не в том положении, чтобы диктовать условия. Так что придется идти на мои условия, – покачав головой, возразил Петр.

– Нет, – в свою очередь категорически отверг прусский король.

– Ну тогда, ваше величество, не смейте потом в случившемся винить меня.

Петр дернул вожжи, разворачивая коня. Видит бог, он хотел этого избежать. Нет, несмотря на имеющееся у русской армии превосходство и уверенность императора, гарантировать победу русскому оружию конечно же нельзя. В этой битве. Но в том, что, как итог, русские солдаты будут поить своих лошадей в Шпрее и щупать берлинских фрау, у него не было и толики сомнений. Да и Буров все время поддакивал, подтверждая эти мысли.

– Фридрих, – отъехав на несколько метров, все же обернулся Петр, окликая короля Пруссии. – Только что, здесь и сейчас, мы могли договориться.

Ничего не ответив, остановившийся было Фридрих вновь отвернулся и пришпорил коня. Пойти на условия русского императора… Да он скорее съест свою треуголку. А она-то точно не в его вкусе. Так что придется сегодня русским умыться собственной кровью.

Через пять минут король был у своего шатра, возле которого уже установили стол с разложенной картой. Генералы, входившие в штаб, ожидали приказов своего короля. Чуть в стороне поглаживали своих коней ординарцы, готовые нести волю короля сквозь дым и пламя сражения. Все как всегда, оставалось только отдать приказ к началу атаки. Уже позднее утро, а до ночи со сражением желательно покончить.

Едва получив сигнал, все двести орудий издали дружный, гулкий и протяжный рокот, отправляя тысячи фунтов чугуна и пороха в сторону неоконченных русских позиций. Одновременно с залпами орудий вперед двинулась пехота. Сражение у неприметной деревушки Зольдау началось.

Находившийся на вершине холма Фридрих имел довольно неплохой обзор. Человеку, наблюдающему подобную картину впервые, впору было растеряться. Даже если умудриться не обращать внимания на непрекращающуюся орудийную канонаду, свист и разрывы снарядов, какофонию из криков людей, ржания и топота лошадей, звуков барабанов, флейт и труб, оставалась сама панорама, в которой с трудом можно было разобрать хоть что-нибудь.

Перед взором предстает нескончаемая пелена порохового дыма. Его сносит в сторону боковым ветром, но на смену одним облакам возникают другие. Разрывающиеся снаряды вздымают сотни фунтов сухой земли. Пыль и дым образуют плотный покров, порой непроницаемый для взора. Но этот покров неоднороден, то там, то здесь в нем появляются разрывы, сквозь которые начинают проступать нечеткие очертания местности. О том, чтобы истаять окончательно, эта пелена и не помышляет.

Вон лесок, который вновь заволокло облаком порохового дыма от расположенной неподалеку батареи. Там дальше неглубокий овраг. Русские используют его как укрытие, цепочка белых облачков обозначает линию стрелков, занявших эту позицию. Вот неподалеку от них разорвались две бомбы. Все вокруг тут же заволокло белым дымом и серой пылью. Если бы русские стояли в строю и вели огонь открыто, как и подобает настоящим солдатам, то потери среди них были бы ужасающими. А так… Пыль осела, и вновь показалась цепочка выстрелов, как будто там никто и не пострадал.

Фридриху докладывали, что русские предпочитают использовать земляные укрепления и что их трудно оттуда выковырять. Ну да, чего уж, это русские. Еще Петр Первый начал возводить редуты в полевых сражениях. Неплохое решение, коль скоро вести бой от обороны. Правда, внук его пошел немного дальше, укрепления, которые видел сейчас перед собой прусский король, редутами не являлись. Какие-то траншеи, похожие на параллели Вобана, используемые при штурме крепостей. И когда только успели столько выкопать? А главное, сколько им для этого потребовалось лопат, чтобы переворотить такую уйму земли.

Правда, стоит отметить, что на данном этапе эти траншеи вполне справляются с защитой солдат. Русские практически не несут потерь даже от ружейного огня егерей, вооруженных скорострельными винтовками. Если кто до них и мог добраться в этих укреплениях, то это артиллерия. Да и то только в случае прямого попадания или удачного разрыва снаряда над головами. А вот с бомбами в арсенале артиллеристов было туго. На каждое орудие не более тридцати снарядов.

В отличие от русских, находившихся в относительной безопасности, прусские солдаты платили кровью за каждый пройденный шаг. Но это просто неизбежно при наступательном бое, а Фридрих не мог вести бой от обороны, потому что эту тактику избрали русские, и в данном случае время работало на них.

Вообще, вся его тактика имела наступательный характер. Довольно бедная Пруссия не могла себе позволить затяжную войну. Она просто не выдержала бы этого бремени. И кстати, после того как поток золота из Англии иссяк, это стало особенно заметно. Поэтому король был вынужден делать ставку на стремительное наступление и быструю победу.

Вот и сейчас он не имел лишнего времени и вынужден был действовать в обычной своей манере, ведя наступление. Атака же всегда сопряжена с большими потерями. Но это ничего. Главное, сойтись с русскими в штыковую, схватить их за пояс, чтобы свести к нулю их преимущество в скорострельности и точности огня.