Отраженная угроза - Михаил Тырин

– Конечно, я еще на Кубе позаботилась, – ответила Элиза, не отрывая взгляд от машины. – Сенин, а ты ее не украл? А то пропадаешь ночами, потом вдруг появляешься с такими подарками…

– Если и украл, какая разница? Ну, отсижу еще лет пять…

– Я тебе дам «лет пять»! – погрозила пальцем жена. Потом снова обратила взгляд к машине. – Ну, дела! Сенин, я хочу кататься.

– Позавтракаем – и будем кататься. Сколько хочешь.

– Класс! – Элиза рассмеялась и захлопала в ладоши. За столом она никак не могла усидеть на месте – ее тянуло к новой игрушке.

– Сенин, я тоже хочу тебе что-нибудь подарить. Только не знаю, что. Вот скажи, что ты хочешь? Не забывай, я ведь тоже богатенькая.

– Я подумаю, как тебя разорить, – пообещал Сенин.

– Ой, чуть не забыла! – Она вскочила и с очень таинственным видом достала из шкафа какую-то коробочку. – У меня ведь уже есть для тебя подарочек. Маленький, правда, но полезный.

Сенин открыл коробку. Там лежала большая керамическая кружка теплого кирпичного цвета. Она была уютная, с большой ручкой, толстыми стенками. Именно такую кружку для какао Сенин себе и представлял. Он поднял на жену удивленно-радостные глаза.

– Как же ты догадалась?

– Что значит «догадалась»? Ты мне все уши прожужжал.

– А, ну да, точно, – рассеянно кивнул Сенин. – Спасибо, зайка. Ты умница. Попала прямо в точку. Раз такое дело, наливай!

– Ага. – Элиза деловито выбралась из-за стола. – Какао у нас сегодня нет, зато есть кофе с молоком.

Потом она села напротив и стала смотреть, как Сенин пьет кофе с молоком из любимой кружки. Сенин пил и улыбался жене. Сегодня ему было очень хорошо.

– А еще я вчера ходила к врачу, – сказала Элиза. – У меня всё хорошо. Только одно плохо – другого ребеночка я родить уже не смогу. Врач сказал – возраст, здоровье и космос.

– Хватит нам и одного для начала.

– Ты что, Сенин, а вдруг что-нибудь случится! – глаза у Элизы сразу потемнели. – Мне беречься надо. Знаешь, как я боюсь за него?

– Знаю, зайка, я тоже боюсь. – Сенин, как мог, старался быть искренним.

– Ничего ты не знаешь и не понимаешь. Вам, мужикам, не понять.

В эту минуту Сенин готов был скрипеть зубами. Но потом всё прошло. Хорошее настроение никуда не делось.

– Ну, ты допил? Пойдем скорей кататься!

Когда они выходили из дома, Элиза помахала кому-то на другой стороне улицы.

– Наш сосед, – сказала она.

– Сосе-ед? – многозначительно переспросил Сенин.

– Ой, как мы нахмурились! – Элиза звонко рассмеялась. – Успокойся, Сенин, я люблю только тебя. Представляешь, оказывается, я его знаю сто лет. Он еще на «Спасателе» старпомом был. Между прочим, жутко заслуженный дядька. У него даже какие-то боевые награды есть. А у тебя, Сенин, есть боевые награды?

– А то ты не знаешь…

Оказавшись в машине, она пришла просто в неописуемый восторг. Ей не терпелось всё потрогать, покрутить и проверить. Машина действительно была хорошая и денег своих стоила. Было что покрутить и потрогать. Сенин поглядывал на жену со снисходительной улыбкой.

«А если б я привел ее на свою несостоявшуюся яхту? – с грустью подумал он. – Было бы столько детских восторгов? Вряд ли. Она бы просто не поняла. Ну и ладно. Всё к лучшему».

Потом они поехали. Элиза вела машину уверенно и хорошо, но ничем не лучше, чем вел бы Сенин. Он так и не понял, зачем ему нужны какие-то курсы, он полжизни мотался по дорогам и бездорожью чужих планет без всяких курсов.

Колесить по однотипным улицам обоим быстро надоело, поскольку смотреть в округе было, в общем, не на что. Зато им удалось сделать географическое открытие: оказалось, в пятнадцати минутах езды от дома имелось довольно большое искусственное водохранилище.

Особых красот здесь не наблюдалось – просто квадратное озеро с почти голыми берегами, – но для однообразного поселка это было хоть какое-то украшение. На другом берегу Сенин увидел несколько бетонных корпусов и здоровенное строение, похожее на опрокинутый вверх дном стакан. Похоже, это и была климатическая станция.

Вечером Сенин вышел со своей любимой кружкой во двор. Присел на скамейку, отхлебнул глоток горячего сладкого какао.

«Вроде жизнь помаленьку налаживается, – подумал он. – Всё хорошо. Всё, кроме одного. Отправиться, что ли, на Элдор, разыскать Сенина-два и продырявить ему голову? Вот так, одним махом. Чтобы не висел больше над душой. Нет, не смогу… А ведь что-то делать надо. Пока он сам не сделал. Только что?»

* * *

Как-то незаметно прошел месяц, потом второй. У Элизы рос живот, в доме прибавлялось и прибавлялось всяческого барахла, погода становилась свежее – приближалась осень, понемногу появились какие-то знакомые, приятели.

Пожалуй, в остальном ничего не менялось. Да и что могло измениться?

Сенин заметил за собой, что постоянно как-то откладывает жизнь назавтра. Он говорил себе: сейчас я отдыхаю, проветриваю мозги после «бочки», осваиваю новую зону обитания. Вот освою – и тогда…

Что будет «тогда», он и сам пока не знал.

Он, конечно, что-то делал. Подправлял какие-то прорехи в доме, обустраивал мастерскую в подвале. Но всё – без интереса, без энтузиазма. Эти занятия походили на чтение настенных стендов, когда ждешь своей очереди в общественном коридоре.

Вечерами он выходил во двор с любимой кружкой, сидел на скамейке, пил какао. Жизнь со вкусом горячего какао… Увы, у какао вкус был, а вот у жизни – не было.

Ему что-то мешало понять, что вот она – новая судьба, и ее нужно брать без остатка, пользоваться, наслаждаться. Однажды он сказал себе: виноват двойник. Это последнее препятствие, последнее невыполненное дело. Это якорь из прошлого, который не позволяет идти дальше. С ним нужно разделаться, иначе так и будешь жить с оглядкой и всё время ждать полного краха.

В тот день он почти решился осуществить одну сомнительную задумку. Не мудрствуя лукаво, сдать двойника «Русскому космосу». Так и объяснить: сбежал из карантинной зоны и живет под моей фамилией. Уж они-то найдут способ его обуздать.

Но у Сенина хватило ума задуматься: а что дальше? Даже если они выловят «братишку» на Элдоре и проведут необходимые анализы, ничего не изменится. Подражателя вернут на Евгению, а ему снова придется жить с мыслью, что есть на свете существо, желающее украсть его жизнь. А если «существо» сумеет опять вырваться из карантина и взяться за свое?

Да и с корпорацией он поклялся себе больше не связываться. Все беды начались именно тогда, когда он переступил порог их кадровой службы.

К счастью, если это слово здесь уместно, Элдор всё еще пылал и не собирался успокаиваться. И пока это происходило, Сенин чувствовал себя относительно спокойно. Возможно, потому, что худо-бедно знал себя. Вернее, помнил себя полицейским.