Время нашей беды - Александр Афанасьев

Что это?

Русский народ всегда был государствообразующим, небольшие народы тянулись к русским для того, чтобы обрести безопасность, получить возможность развиваться… да просто потому, что жизнь в империи была лучше, чем жизнь в нищем и убогом ханстве. И мы принимали таких… без разницы, мусульмане они были или христиане. Да, и воевали тоже. Но было ли когда‑нибудь, чтобы мы питали такую злобу к людям? Как будто прорвалась какая‑то плотина – и все, что мы хотели высказать кавказцам и Кавказу, но сдерживались, – все это теперь хлынуло наружу.

Я раньше думал, что дело в государстве. Что проблема в том, что государство не может – пусть и драконовскими мерами – обеспечить единообразное соблюдение закона везде, в том числе и на Кавказе. Не может, например, дать полиции те же права, что и в США, – при оказании сопротивления стрелять на поражение… в США невозможна такая ситуация, когда гастарбайтеры на рынке, пытаясь отбить своего, бьют полицейского по голове бутылкой и остаются в живых… там их просто застрелят. И что сложившаяся ситуация, когда для русских один закон, а для кавказцев другой, практически беззаконие – и создает межнациональную напряженность. Но теперь я видел, что дело не только в распустившихся кавказцах… что что‑то не то с нами самими. Люди, что с вами? Что с нами ? Те, кто горевал про развал СССР в девяносто первом, чуть ли не подпрыгивают от радости, что Россия сама отказывается от Кавказа. Те, кто не вылезает из‑за границ, летая в Европу по три‑пять раз, тоже полны злорадства. Люди, если кому‑то хочется жить в маленькой, тихой и уютной стране, где самая главная проблема – это забравшаяся на дерево кошка, – тот ведь может и переехать. Прибалтика, Словакия, Чехия… ждут вас. Но зачем вы кроите страну, которая всегда жила совсем по‑другому?

И самое главное – что делать? Выходить на улицу и начать стрелять? Ворваться в Госдуму с автоматом? Ага, а как быть с большинством населения России, которое, судя по опросам, отделение Кавказа одобряет?

И так ничего и не придумав, я оказался перед командировкой в Краснодарский край…

Ее обеспечивали две структуры. «Монолит» – в ней главным фактически был Кухарцев, и моя «Дружина». Летели Ющук… с ним и Баринов. А мы обеспечивали. Так я познакомился с Кухарцевым, знакомство было недолгим и разочаровавшим обе стороны.

Впрочем… опять давайте по порядку.

Кухарцев был по рангу много выше меня, потому что он был приближенным Баринова и обеспечивал его охрану. Злые языки говорили, что Баринов – никакой не олигарх, а всего лишь смотрящий за одним из эфэсбэшных общаков, а Кухарцев – его куратор, – но мало ли кто что скажет. Но факт тот, что Кухарцеву от партии полагался «Audi Q7», а я ездил на купленном на свои «Паджеро». Что меня ничуть не унижало.

Кухарцев был похож на постаревшего Александра Домогарова, и даже очки носил – так же как он, прямоугольные и на носу. Судя по рукам – ни стрелком, ни рукопашником он не был… что не повод его недооценивать. Поручкавшись со мной, он пригласил меня не за стол, на место для подчиненного, а в мягкий уголок. Это либо попытка подружиться, либо свидетельство приязни.

– У тебя сейчас сколько человек? – спросил он.

– Триста с небольшим.

– С лицензиями?

– Да.

– Быстро набираешь…

Я никак не отреагировал.

– Папа летит в Краснодар. Понимаешь зачем?

– Нет.

Я и в самом деле – не понимал. А если и догадывался, то держал при себе.

– Объясняю: вопрос об отделении Кавказа давно назрел и даже перезрел. Нет смысла держать в составе государства территории, которые чужды нам во всем. Чужды ментально, религиозно, идеологически.

Какой ты умный…

– …решение этого вопроса взял на себя Бельский… это его решение, и ему за него рано или поздно отвечать. Мы в этом деле замазались не сильно, по крайней мере не сильнее других, и как только придет пора, у нас будет что сказать Бельскому. Но, помимо этого, есть и другие возможности…

Южный Федеральный округ – это благодатные, черноземные земли, можно сказать, житница России. Все понимают, что возможен косовский вариант – сейчас с территории Кавказа хлынут беженцы, они правдами и неправдами проберутся в соседние регионы, затем осядут на землю, начнут рожать детей – и рано или поздно составят там большинство. И встанет вопрос о принадлежности уже Ставрополя, Краснодара, Ростова… причем встать он может в двадцатилетней перспективе. Но уже сейчас мы должны готовиться… и возможные проблемы встретить во всеоружии. Чтобы не получилось так, как на Кавказе.

А как получилось на Кавказе? Пришел в политику очередной умник и решил – хватит кормить Кавказ? Может, пора ввести в конституцию страны условие, согласно которому любой договор, любое соглашение, по которому отторгается часть территории России, признается незаконным с момента подписания, а его подписанты со стороны России предаются смертной казни?

Не так? А как?

– Ющук займется политическими кругами и созданием правильного имиджа – спасителей России от растаскивания. Баринов поговорит с бизнесом и найдет общие точки соприкосновения. Вы – займетесь вопросами безопасности. Создание филиала «Дружины» в Краснодарском крае, в Ставрополе, в Ростове. Контакты с местным казачеством и активистами. С беженцами с территории Украины. Считайте это поручением партии и лично Святослава Леонидовича. От его выполнения будет зависеть и ваша дальнейшая карьера в партии. Вы ведь неплохой организатор. Такого на скамейке запасных держать грех.

Наивный я олень. Я‑то думал, что мы Россию пытаемся спасти. А мы, оказывается, создаем себе правильный имидж – спасителей России от растаскивания. Ну не блеск ли!

В Краснодаре приземлились в местном аэропорту, по сравнению с Ростовом‑Южным – деревня деревней. Ющука встречало все руководство области, включая губернатора, мы как‑то остались в тени. По Фадеева рванули в город, пересекли М4 «Дон» – недавно здесь построили новую, отличную развязку…

Что сказать про Краснодар? Уездный город на юге, который после 1991 года взял совсем другой темп развития. Дело в том, что до 1991 года советская власть поощряла расселение в более труднодоступных местах… был, скажем, уральский коэффициент к зарплате, пятнадцать процентов, а на северах – вообще рубили бешеные бабки. Поощряли переселение на Дальний Восток. А сейчас – ничего этого не было, и народ стекался ближе к югу. К теплым и ласковым морям и мягкому, почти без зимы климату.

Окончательно регион взял другой темп после Олимпиады, перестроили дороги, из‑за потери украинских портов окончательно завершили расширение своих – и вот Краснодар и Ставрополь оказались в центре миграционных потоков, на обслуживании потоков экспортных товаров – плюс в центре основных хлебопроизводящих районов России. Это единственный город России, в котором за период с 1991 года население возросло почти на треть…