Слово из трех букв - Игорь Аббакумов

Как правило, будучи сильно занятым, священник не тратил на людей слишком много времени. Выслушав исповедь, он отпускал грехи и наставлял колеблющихся по-военному кратко и доходчиво. И ни единого раза не промахнулся. А в отношении меня он делал исключение. Со мной он мог вести продолжительные беседы, на любые, интересующие меня темы. К слову сказать, такое происходило не очень часто. Я конечно старалась поменьше надоедать этому человеку своими сомнениями и откровенным нытьем. И все-равно я ему благодарно и за проявленное им терпение и за те советы, что приходилось от него получать. Сейчас, выслушав мои вопросы, он ненадолго задумался, а потом попросил бумагу и карандаш и начал пояснять свои мысли набросками некой схемы.

— Итак, ГУЛаг этот ваш не что иное, как аналог закрытых городков из вашего мира. А раз так, то сохранение тайны, на чем ты настаиваешь, обеспечивается прежде всего частичной изоляцией от большого мира. Посторонним людям лень будет туда добираться. Поэтому все как в деревне: кругом свои, все друг-друга знают и скрыть что-либо от своих практически невозможно. Поэтому вербовать осведомителей не стоит. Так или иначе, но семьи там либо изначально есть, либо они со временем создаются. Женщины, многие из которых к основной работе не имеют никакого отношения, чтобы одолеть скуку иногда сплетничают друг с другом. В результате даже если отдельная женщина знает не все, что вокруг происходит, то все вместе знают буквально все и про всех. Вот тебе и естественным образом возникшая осведомительная сеть, которая вовремя засечет любую подрывную деятельность. Что нам не хватает? Того центра, куда эта информация стекает, накапливается и хранится.

— Что-то вроде нашего особого отдела? Но ведь как раз этого и боятся власти. На наш Орден не все благожелательно смотрят. Даже благодетели наши опасаются, что мы вдруг выйдем из под контроля. Поэтому те же особые отделы нам запретят и возражений с нашей стороны не примут.

— Ничего страшного. Ведь чем занимается особист? Собирает информацию, анализирует ее и либо принимает свои меры, либо знакомит с ситуацией свое начальство. В нашем случае, чтобы перемыть косточки знакомым, женщинам нужно просто где то собраться вместе. Причем не только ради сплетен. Кто-то любит вышивать, кому то нравится музицирование и пение, а кому то интересен фитнес. Только не в одиночку, а в компании с подругами. Так создайте им место, где они смогут собраться и между делом заняться чисто женской аналитикой.

— А они не растрезвонят всему миру то, о чем узнали?

— До этого мы еще дойдем и ты увидишь, что не все тайцны станут достоянием посторонних.

Дальше отец Кирилл начал говорить мне о такой части работы, как принятие своевременных профилактических мер. По его соображениям, именно супруга больше всех заинтересована в том, чтобы ее муж не водился с подозрительными людьми, не болтал чего такого, что может осложнить карьеру, а следовательно и семейную жизнь. Слушая его, я примеривала все это на себя. А ведь и правда, кем я была в своей прошлой жизни? Именно таким вот домашним Цербером, который следил, чтобы муж и дети не шлялись где попало и с кем попало. Чтобы не влипали в истории, которые дурно пахнут. Но это я и в своей семье. Но тут ведь целая «деревня»! Ну перетрут женщины всем кому могут кости, что то там выявят. А дальше что? Чего-то в его схеме не хватает. Какого-то одного звена, которое все это объединит и заставит работать. А отец Кирилл продолжал и вещать и схему дополнять:

— Вот тебя беспокоит то, что в руки дурных людей может попасть информация, обладая которой они принесут нашему миру много горя.

— Конечно беспокоит! Творческие люди они такие! Им только бы что-нибудь ляпнуть о своем открытии. Да не в узком кругу, а на весь мир. Симпозиумы там всякие, конференции, публикации в умных журналах… Как их остановить? Запретить? Так он плюнет на все и сбежит от нас. Не убивать же его за это?

— Значит нужно сделать так, чтобы ему вообще не хотелось этого делать. Как? А ты представь себе, что будет, если жена ему проедает плешь о том, что этот самый академик Маркенсон, на самом деле большой гад и редкая сволочь, который без стыда и совести грабит молодых и талантливых ученых. Что верить ему на слово — себя не уважать. И дружки у него такие же, при случае и карманы ближнему своему вывернут, и в темном месте до исподнего разденут, и вообще, больше чести непотребный дом посещать, чем этот их симпозиум.

— А вы циник отец Кирилл! Неужели вы и в самом деле так думаете?

— Не просто думаю. Знаю я. что все это не выдумка. Ко мне ведь много кто приходит за утешением.

— Хорошо, допустим вы правы и все так и обстоит на самом деле. Но ведь все это по отдельности существует испокон века. Но почему то так, как вы хотите, не работает. Значит нужно что-то еще добавить, чтоб заработало как нам нужно. Что именно?

Честно говоря, идея священнослужителя мне нравилась. Ведь если все это заработает, то в мире появится такая контрразведка, о существовании которой подозревать конечно будут. Вот только ни одного работника этой организации ни за что не найдут. Спецслужба, которая и на самом деле невидимая, потому что ее не финансируют. Она не имеет того штатного расписания и списка агентов, который можно было бы похитить. Она даже не оставляет никаких улик. В чем конкретном можно обвинить какую-нибудь Пелагею Дормидонтовну? В том, что она жена своего обожаемого Клауса и мать его детей? И ведь нет никаких следов вербовки этой Пелагеи! Не считать же за вербовочный документ запись о вступлении в брак!

— Отец Кирилл, все это выглядит здорово, особенно если смотреть на ту схему, что вы сейчас рисуете. Но почему вы считаете, что все это будет работать так, как нам это нужно?

— То, что возникло естественным путем, всегда будет работать. Нужно просто задать направление этой работе.

— А вот с этого места желательно более подробно.

А более подробным было уверение о том, что нужны те люди, которые сумеют обратить внимание женщин на то, что излишняя откровенность с кем попало, принесет вред не кому-нибудь, а ее семье. Но мало указать на причину ущерба. Нужно еще просветить людей насчет того, как этот ущерб предотвратить. В общем, нужна просветительская работа. И заниматься ей должны специально обученные люди. Такие люди, которые сумеют организовать женские клубы и убедят представительниц слабого пола, что от посещения этих клубов лично им сплошная польза. Главное — суметь собрать людей вместе и дать возможность выбрать для себя занятие по душе. А внедрить в их сознание нужные мысли, дело не такое уж сложное. Церковь этим занимается давно.

Как только я услышала про церковь, шерсть моя сразу стала дыбом. Против участия в проекте людей верующих я никогда не возражала. Те же филантропки были очень набожными дамами и польза от них была немаленькая. И отец Кирилл был мне близок по духу и очень понятен. Но то отдельные люди. С ними можно выстроить нормальное сотрудничество. Но связываться с организацией? Тут меня не устраивало две вещи. Первая- церковь обязательно полезет в наш «монастырь» со своим уставом. Иначе и не будет. Вместо сотрудничества получим грызню и склоки. Но самое главное — Русская Православная Церковь, в том виде в котором она пребывала, меня совершенно не устраивала. Если она стелется под власть предержащих, то о чем с ней можно договариваться? Лучше уж сразу с властями напрямую говорить. Я ведь именно так и делаю. Но хрен с ним со своими властями! Она ведь и под зарубежные структуры стелется. Любое проявление непримиримости — и ей быстро заткнут рот. Сейчас все устаканилось, а ведь в конце двадцатого века по требованию нескольких комиссий «Священного Союза» отправляли в отставку и членов Священного Синода, и митрополитов, не говоря уже про епископов. А за что? За то что эти люди открыто осуждали те грехи, что осуждались обществом во все времена. А кто требовал отставки? Те люди, которые не имели к церкви совсем никакого отношения. И церковь утерлась! И так везде и всюду. Как я могу доверять организации приспособленцев? Именно это я и высказала в лицо отцу Кириллу. Тянуть с ответом он не стал.