Экспедитор - Александр Афанасьев

– Все равно прикуси.

– Кругом гадье верх берет, а не люди. В зоне порядки чище, чем на воле. Не выживут так… человеки.

– Ага. Помнишь вятскую крытку, Сороковая?

– Это Бадья которая?

– Она самая. Что мы там нашли – монстров, которых людьми кормили.

– Да не за это речь. Тут понятно все, без базара. До всего этого. Вот мы кума ненавидели – а зря, как выходит.

– Сомяра, але, мозг включи.

– Не стало кума, не стало власти – и стал человек человеку не брат, а зверь. Кругом так.

– Тебя что, из машины высадить?

– Да молчу я.

Едем дальше. А мысли такие же – пакостные. Хочешь жить – морали не читай, а тупо следуй. Вот я: тут одним прикидываюсь, а там – другим. А ведь ничего не меняю. Просто зла привношу в уже и так переполненную чашу.

Помню, один пацан сказал – неживой он, убили его в том году: «А чо мы распрягаемся, чо, собственно, произошло? Просто на помойке добавилось помойки».

Видимо, так, да. Помойка на дворе, помойка в душе. И не разгрести.

В Георгиу-Деж бывший заходили с опаской, но, как видно, напрасно. Саня выполнил свою задачу в точности, да еще и сверху. Заняли депо, укрепились по мере возможности. Плюс к этому провели дефектовку техники, определили рабочую, нашли колесные пары, много других полезных в дорожном хозяйстве ништяков и все это погрузили в вагоны. И никого не сожрали причем – одного монстра в вокзале привалили, еще одного на другой день завалили на подходе. Точнее, ночью – тупо с тридцатимиллиметровой пополам разорвали.

Один пострадавший был – не укушенный, но ребра сто пудов сломаны. Первую оказали, до Ижевска довезем. Подготовились к движению, поезда цугом пойдут, а мы – опять по дороге. Я повеселел: четыре машины плюс пушечный БТР – солидно.

С Саней обнялись, отошли в сторону – дабы подчиненных не смущать. Не, вы не подумайте чего дурного, просто лицо начальствующее эмоции проявлять на людях не должно.

– Ну?

– Пипец.

– А ты думал, нам тут конфет отсыплют?

– Не… все равно пипец.

– Но ты испытание прошел. Поздравляю.

Саня залупал глазами.

– Не понял?

– Нет.

– Готовься принимать группу.

Саня вытаращил глаза.

– Ты… вы чего?

– Все так, Саня. Ты уже готов.

– Да к чему я готов? Я военный, я ж не расторгуюсь.

– Расторгуешься как миленький. Пацаны помогут, команда сыгранная. Главное, сам на себя все не бери и другим не давай сильно на себя тянуть – у каждого свое, кто-то в одном хорош, кто-то в другом. Так и держитесь.

– Не…

– Чо – не. Мне сколько лет уже. Пора и о доме подумать.

– Чо мрачный такой? Завод кто-то должен ставить – должен? Чтобы чем-то торговать, надо это что-то сделать. Сдохну – что-то для людей останется… с собой все равно не заберешь в могилу, так? Знаешь, как Иж расшифровывается?

– Нет.

– Иван жил^[43]. Вот так вот. Человека нет давно, а люди помнят до сих пор. Ладно, приедем в Ижевск – разберемся. Еще одно – Димыча из ФСБ помнишь? Вместе пировали.

– Помню, как нет.

– Если что со мной – неважно что, водкой отравился, с лестницы упал, в СИЗО повесился, – найдешь его и скажешь следующее: «Забродин крыса, Паша в курсе, и у Беспалова дочь пропала». Дальше он сам сообразит.

Саня с шумом втянул воздух.

– Чем дальше в лес – тем ну его на хрен.

– А простой жизни нам и не обещал никто. Не дрейфь, тезка, прорвемся. Пошли личный состав грузить.

Бывшая Россия

Девятьсот шестьдесят пятый день Катастрофы