Я - танкист - Владимир Поселягин

Подъехав к развилке, мы встали, мотоциклисты так поставили свои машины, чтобы пулемётами могли контролировать разные дороги, а я развернул бронетранспортёр кормой к лесу, чтобы пулемётчик держал под контролем ту дорогу, откуда мы приехали. Заглушив мотор, я вышел наружу, кроме меня никто не спешил это делать, приказа такого не было, лишь пулемётчик из боевого отсека «Ганомага» с биноклем в руке наблюдал за окрестностями. Да ещё пулемётчик машины Майского держал на прицеле дорогу из леса.

Потянувшись, я отошёл от открытой дверцы бронетранспортёра и, перейдя дорогу, одним прыжком вскочил на подбитый танк, он стоял носом к лесу, кормой к дороге, по которой мы проехали, на обочине. Заглянув внутрь, я довольно крякнул. Замок на месте, прицел тоже. Да и боезапас ещё оставался. Вот пулемётов не было, однако диски к ним имелись. Не успел я отдать распоряжение Майскому почистить танк на предмет боезапаса к их самозарядкам, как наблюдатель крикнул, отвлекая меня:

– Товарищ майор, пыль на дороге, похоже, легковушка с сопровождением.

– Что за сопровождение? – разгибаясь, уточнил я.

– Плохо видно из-за пыли, товарищ майор, но кажется, один мотоцикл движется впереди. Бронетехники точно нет.

– Отлично, «язык» нам не помешает. Бойцы, внимание. Работаем под видом поста. Что и как делать, все знают. Останавливаем и берём немцев. Охрану уничтожаем, технику беречь. Пассажиров в машине тоже. Начали.

Мы успели рассредоточиться, ко мне присоединились пять бойцов и встали с разных сторон дороги. Я вышел вперёд, поднимая руку и приказывая остановиться. Наблюдатель ошибся, мотоциклов было два. Один ехал впереди, второй двигался за машиной, и тот из-за поднятой пыли его не заметил.

– Стой! – крикнул я.

В принципе, кричать и не требовалось, немцы спокойно тормозили. По счастливой случайности на дорогах было пусто, хотя с одной стороны и была видна пыль, но от чего, пока непонятно. Да и похоже, ехали не к нам. Мои глаза радостно расширились, когда я рассмотрел красные генеральские петлицы с узорами. Один полковник, один генерал-майор артиллерии, один гауптман и унтер за рулём. Шесть охранников на мотоцикле сопровождения я не считаю.

– В чём дело, фельдфебель? – строгим голосом спросил генерал, когда я подошёл к машине.

– Извините, господин генерал, впереди русские окруженцы перерезали дорогу, сейчас доблестные солдаты Третьего рейха их ликвидируют. А пока мне бы хотелось посмотреть ваши документы.

Говорил я невнятно, прижимая платок к щеке, это помогло списать сильный акцент на шепелявость. Офицеры полезли в нагрудные карманы френчей, а мне только это и надо было. Почти мгновенно в моей руке оказался табельный вальтер фельдфебеля – тот форсил, вместо положенного люгера таскался с офицерской цацкой. Как только я потянулся за пистолетом – он у меня специально сзади за пояс был заткнут, для быстрого извлечения, – прозвучало несколько коротких пулемётных и автоматных очередей. А также дважды хлопнула самозарядка. Сигналом к открытию огня как раз и было то, что я достану оружие, ну а у сопровождения просто шансов не было, как их изрешетили.

– Что это такое?! – нервно вскинулся генерал.

– Только что вы были взяты в плен доблестной диверсионной группой Красной Армии под командованием майора Корнева. Попрошу без глупостей для вашей же пользы.

Бойцы, пока я держал немцев на прицеле, быстро их разоружили, обыскали, после чего вывели из машины и обыскали ещё раз. После этого и машину осмотрели. При генерале и полковнике было по портфелю, вот я их и начал осматривать, пока два бойца связывали руки всем четырём немцам. Лосев занимался трофеями, взяв для этого трёх бойцов, а Минский обеспечивал охрану. Тут прозвучал крик наблюдателя:

– Движение на опушке!

Тот докричать не успел, как мы попадали там, где стояли, и покатились в разные стороны, уходя под прикрытие техники. Лишь немцы остались стоять. У генерала и полковника руки сзади были связаны, а у капитана и унтера нет, не закончили, концы верёвок висели, готовые вот-вот спасть с их рук.

Перекатившись за задние колёса грузовика, что стоял метрах в пяти от бронетранспортёра, я выглянул и быстро осмотрелся, держа наизготовку свой МП. Во время захвата генерала он висел на боку, и я к нему не тянулся, чтобы не насторожить, так что появление пистолета в моей руке повергло немцев в шок. Но сейчас другое дело, тут автоматический огонь нужен. Это как же я прошляпил и не велел Минскому отправить пару бойцов осмотреть опушку?

– Сколько их? – крикнул я.

– Вижу одного, руки держит на виду. Пограничник. Командир вроде, – короткими, рублеными фразами отвечал наблюдатель. Он укрывался в десантном отсеке бронетранспортёра вместе с другими бойцами и наблюдал за неизвестным с помощью бойниц.

– Что один, я и так вижу, – буркнул я и громко крикнул: – Кто такой?

– Сотрудник погранотряда лейтенант Подорожный, – услышал я ответ. – Не стреляйте, я ближе подойду. Если что, у меня целая застава на опушке, даже ваша бронетехника не спасёт. Свои, в общем.

– Майский, за старшего.

– Есть.

Встав на ноги, не отряхиваясь, всё так же в дорожной пыли я вышел из-за грузовика и, обойдя бронетранспортер, вышел к лейтенанту.

– Лейтенант Подорожный, – неторопливо, явно стараясь не делать резких движений, козырнул тот.

Автомат у меня висел на боку, покачиваясь, сам я тоже не торопился хватать оружие, поэтому, отдав честь, ответил:

– Майор Корнев, командир диверсионный группы. Документы!

Документы у лейтенанта всё же были, он спокойно расстегнул нагрудный карман форменной рубахи и достал командирское удостоверение и комсомольский билет. Второй, видимо, случайно вытащил. Пока я изучал его документы, он сказал:

– Повезло вам, товарищ майор. Мы уже хотели вдарить, как ваш подчинённый окликнул вас. На волоске висели. Я временно отменил приказ, а после того как вы целого генерала в плен взяли, понял, что не ошибся. Свои.

– Да это у нас уже второй генерал, – поморщившись, отмахнулся я, возвращая документы, они были в порядке. – Мы на днях немецкий штаб корпуса уничтожили, пять генералов убиты, один в плену. Уже в Москву отправили. Сами-то как тут очутились?

– В окружение попали, выходим, вот. Ведёт нас генерал-майор Кротов, комкор. Кстати, товарищ майор, мне бы хотелось посмотреть и ваши документы.

– Не имеются. Сдал, когда отправляли за линию фронта организовывать диверсионные моторизованные группы. Выдали знак для опознания, но он в танке сгорел вместе с моей формой, сейчас запасной пользуюсь. А та, что на мне, трофейная. Так что там за генерал, ты говорил?

– Генерал-майор Кротов.

– Хм, не слышал, – задумался я. – Сколько народу, потребности какие имеются?

– Шестьсот семьдесят два бойца и командира, включая остатки нашего отряда. Майор Кречетов, командир погранотряда, при генерале. Почти сорок раненых, продовольствия нет совсем, и уже давно. Мы самые боеспособные части, другие ослабли от голода. Товарищ генерал приказал нам добыть продовольствие у немцев. Требуются также медикаменты. Медики есть, а даже перевязочного материала не имеется, остатки нательных рубах на это пустили. Позавчера утром ещё две с половиной тысячи было, даже при двух танках, но по приказу товарища генерала двинули в путь по открытой местности, да ещё и днём. Уцелели не многие. На колонну противника нарвались, на отдыхе стояла. Подпустили нас и вдарили. Хорошо, лес рядом, кому повезло, добежали, а кому нет, там на дороге и легли. Всю технику и танки потеряли, артиллерию тоже.