Санитары подземелий - Дмитрий Пучков

Гоблин сидел, не отрываясь от прицела и не шевелясь. Рюхнутся или нет? Удар в стену и падение тела не расслышали только на поверхности.

Еще со времен свирепых войн двадцатого века было известно, что при стрельбе из автоматического оружия на одного убитого противника в ходе боев расходовалось до 50 000 патронов. Зато снайпер для поражения цели тратил всего один патрон, не имея себе равных по эффективности и экономичности. Созданный лучшими умами человечества рэйлган, пришедший на смену снайперской винтовке, довел состояние дел в этой области до идеала. Его тактико-технические характеристики были таковы, что теперь можно было смело забыть про ветер и расстояние. Однако при всех своих несомненных достоинствах он обладал и целым рядом отрицательных качеств. Самым гнусным из них было то, что из-за огромной скорости полета снаряда за ним оставался закрученный в спираль инверсионный след, по которому легко обнаруживался стрелок. Во-вторых, начальную скорость полета снаряда невозможно было установить меньше 1000 метров в секунду. При такой скорости следа в воздухе не оставалось, но удар по металлической стене получался оглушительным, а про рикошеты и говорить не приходилось. Силу тока в соленоидах Гоблин выставил по минимуму, и, хотя снаряд разогнало относительно несильно, все равно ударило громко.

Тишина. Притаились, хитрые вы мои. Ну-ну.

Гоблин скосил глаза влево. Лежавший на спине Лютый от выстрела проснулся, открыл левый глаз и смотрел на приятеля, вопросительно подняв бровь – дескать, как? Гоблин ухмыльнулся – как обычно. Затем медленно встал, шипя сквозь зубы и разминая затекшую ногу, потому как ее невыносимо кололо изнутри. Прихрамывая, осторожно пошел вдоль стены к упавшему монстру. Лютый уже сидел на его месте и, также припав к прицелу рэйлгана, держал в прицеле проход.

Подойдя к огромной туше, боец притормозил. Он стоял не двигаясь, внимательно слушая и глядя в дверной проем. Гладиатор все еще хрипел, тело его били конвульсии, и железные ступни судорожно скребли по полу.

Да чтоб ты сдох, баран. Огромные ноги дернулись, отчаянно взбрыкнули в последний раз, и монстр затих. Не сводя глаз с прохода, Гоблин присел над левой рукой, ловко сковырнул ножом крышечку, поддел аккумуляторы и вытащил их наружу. Техника у строггов была серьезной, а в деле производства всяких разных батареек в этом рукаве Галактики не имели равных. Аккумуляторам же вообще не было цены. Свои заряжать уже было негде, поэтому трофей пришелся как нельзя кстати.

Сзади тихо подошел Лютый. Без слов и звуков оба двинулись к двери и, не дойдя до нее пары шагов, остановились. С левой стороны прохода на пол падала чья-то слабо заметная тень.

Ждешь, козленок. В ушах отчетливо звучало с трудом сдерживаемое дыхание противника. Хорошая штука – шлем. И ты нас услыхал, значит. Ждешь теперь. Считай – дождался. Интересно, один ты или нет? Сейчас посмотрим.

Лютый сделал шаг в сторону и, держа дверь под прицелом, опустился на одно колено. Гоблин двинулся вперед. Подойдя к двери, он осторожно высунул вперед ствол рэйлгана.

И тут же из-за угла со свистом вылетела металлическая рука, пытаясь перехватить оружие. А за ней, вытянув одну руку вперед и отведя вторую для удара назад, выскочил и весь берсеркер целиком.

Бздынь! – снова взвизгнул рэйлган отскочившего назад Гоблина. Бздынь! – мгновенно повторил за ним рэйлган Лютого. Срикошетив от стен, пули завизжали по соседней комнате, а в голове монстра стало на четыре дырки больше. Издав глухой стон, берсеркер с грохотом рухнул ничком на пол. Прыткий какой паренек оказался.

Замерев, бойцы внимательно слушали, что происходит внутри соседнего помещения. Ничего там не происходило. Тишина.

– Как сам-то? – полуобернувшись, спросил Гоблин.

– Поспал чуток, – улыбнулся Лютый. – А ты?

– Жрать хочу. И спать. Пошли назад, там удобнее.

Труп лежал ногами в одном помещении, а головой – в другом. Они дружно ухватили безвременно усопшего берсеркера за руки и, размазывая по рифленому полу оранжевую кровь, втащили его на свою половину.

После этого подломили щиток дверного управления, покопались в замке, опустили дверь и перемкнули замок со своей стороны. Потом опять подхватили монстра и поволокли его к первому трупу. Дотащив, пристроили его на гладиатора в непристойную позу «бутерброд». Сняли шлемы.

Гоблин смачно высморкался на трупы и важно пояснил:

– Операция по открытию гладиатору третьего глаза прошла успешно! Между прочим, после выстрела в башку монстр не только испытывает утечку мозгов и падает на пол, камрад!

– А что еще?

– А он еще и отбрасывает копыта!

Лютый усмехнулся, и диверсанты устало побрели назад, к ящикам. Возле ящиков остались рюкзаки. А в них – еда.

– Весь день не спим, всю ночь не жрем – кто же это выдержит, камрад?

– Условия невыносимые, камрад. – Гоблин потянул носом. – Ну от тебя и вонь…

– Ты бы лучше себя понюхал, душистый ты мой.

– Хе, как в анекдоте. Один солдат другому говорит: «Слышь, давай в казарме скунса поселим. Будет наш ротный талисман!» Второй спрашивает: «А вонища?!» – «А че вонища?! Привыкнет! Мы же привыкли!»

Из-за открытой лавы в подземельях Строггоса всегда было жарко. Оба они не мылись уже неделю и одинаково замечательно провонялись. Всю неделю они шли вниз по пещерам, туннелям, шахтам и лестницам, а конца было не видно. Связи с поверхностью не было, и ни одной из соседних групп они не видели и не слышали.

– Жар костей не ломит. Ты вспомни, как мы на перевале отход прикрывали. Вот бы где потеплее было…

– Да уж. Минус сорок, а мы гусеницу на танк натягиваем с этими мазутчиками из мехбатальона поддержки. Четверо суток без сна и жратвы… Давай лучше что-нибудь повеселее вспомним.

– Чего вспоминать? Посмотри вокруг, и так весело. Сорок минут этого балбеса не было.

– Сорок да сорок – рупь сорок, спички брал – два сорок, итого – три сорок, – ухмыльнулся Лютый. – Он, наверно, все посты обошел. Так что, можно считать, у нас в запасе один целый час.

– Успеем, камрад. Пошли жрать. А потом вздремнем по очереди.

– Ага. А потом вместо него проверим посты. Чувствую, завалят они сегодня службу. И ведь под трибунал-то некого отдать будет…

– Да… Мне бы твои заботы.

Усевшись на ящиках, оба сноровисто раскладывали остатки съестного. Носимый запас пищи был рассчитан ровно на неделю. Ели они всегда как следует, растягивать еду было нельзя. Этот прием пищи был последним. Сколько они еще здесь пробудут и что придется жрать дальше – сказать было непросто. Точнее – просто, только говорить об этом не хотелось.

– Камрад, а на кой черт им столько ящиков, а? – спросил Лютый.

– Вот бы узнать, камрад!

Из-за любви строггов к ящикам вообще и к непрерывному перетаскиванию их с места на место в частности никто и не заметил, как они сволокли огромное их количество в определенные места, потом провели сборку, а затем одновременно запустили могучие механизмы гравитационного захвата. Обнаружили их тогда, когда уже было поздно.