Самозванец по особому поручению - Антон Демченко

– Вы правильно поняли.

– А знаете ли вы, что таможенная служба Свеаланда предложила награду в размере трехсот тысяч крон тому, кто сможет обойти защиту адреса?

– Претендуете?

– Разумеется.

– Года через три-четыре? – Ухмыльнулся я.

– Ну, Виталий Родионович! Вам не все ли равно? Годом раньше, годом позже… – протянул Клетко, и я посерьезнел.

– Темните вы, Клетко Режеславич. Ой, темните. Уж скажите прямо, что вам нужно?

– Я отдам вам чертежи и схемы артефакта, но… мне нужен год.

– Год?

– Именно. Я должен быть уверен, что в течение этого времени Русь не передаст Свеаланду эти сведения без моего участия.

– Ох. Боюсь, подобные решения находятся вне моей компетенции. – Вздохнул я, поднимаясь с кресла. Дошел до окна, полюбовался открывающимся видом. Хмыкнул. – Впрочем, ладно. Возьму на себя такой грех… господин полковник.

Клетко крякнул, а Грубор гулко захохотал. Впрочем, он моментально осекся, когда я демонстративно спрятал в наплечную кобуру выскользнувший из рукава «барринс».

– И на чем же я погорел? – грустно поинтересовался Клетко.

– Если исключить общую бредовость темы беседы меж хозяином базы контрабандистов и служащим Особой канцелярии? – Я злорадно улыбнулся и, заметив, как мой собеседник развел руками, ответил: – Начнем с того, что в предоставленных мне Канцелярией сведениях о команде «Варяга» нет ни одного упоминания о наличии у нашего уважаемого Грубора старшего брата, тогда как вообще родственные связи наших матросов описаны довольно полно.

Грубор тяжко вздохнул, признавая свою вину, а я продолжил:

– Затем ваши люди. Нет, те, что работают в порту, ничем себя не выдали… да и дворник с садовником вполне могут тянуться во фрунт перед начальством, если допустить, что они ветераны и еще не забыли армейских привычек. Но отдавать воинское приветствие управляющему усадьбы, это уже перебор, не находите? Ну и… отсюда открывается замечательный вид на окрестности, аж до самого побережья. И особенно хорошо смотрятся вон те горушки. Не удивлюсь, если там обнаружатся те самые долговременные артиллерийские позиции, а? Ну, а если вспомнить вашу оговорку по поводу Высшего инженерного училища, да прикинуть возраст… В общем-то, все… А теперь серьезно. Что вам нужно от нашей компании, господин полковник?

– Ничего, ровным счетом ничего. – Пожал плечами тот, вытаскивая из лежащей на краю стола папки засургученный конверт из жесткой желтой бумаги. – Собственно, ваше прибытие именно сюда было организовано для вручения вот этого пакета из секретариата государя.

Вот так. Я повернулся к Грубору.

– Надеюсь, у вас хватило ума не передавать информацию по телеграфу открытым способом.

– Виталий Родионыч, ну вы уж меня совсем за дурака держите. – Покачал головой тот. – Я передал-то всего одно кодовое слово в обычном сообщении.

– Вот как? И что же оно означало?

– Давление иностранных агентов, с опасностью для жизней членов экспедиции, – покосившись на полковника, проговорил Грубор.

– Поня-ятно. – Я повернулся к хозяину кабинета. – Благодарю за приятную беседу, Клетко Режеславич, а сейчас нам пора собираться в Ревель. Вы же выделите нам несколько экипажей?

– Обязательно, Виталий Родионович, обязательно. – Поднимаясь с кресла, кивнул Клетко и вздохнул. – А все-таки жаль, что такая шутка сорвалась.

Ну да, не поиздевался над коллегой из конкурирующей конторы, день прошел зря. Я покачал головой и, распрощавшись с хитровымудренным полковником, отправился на «Варяг», где наша команда уже паковала вещи.

Учитывая, что Лада, как всегда, не допустила меня до этого священнодействия, у меня выдалось достаточно свободного времени, чтобы ознакомиться с переданным мне пакетом. И если свести все велеречивые обороты к минимуму, то перевод этого шедевра канцелярского эпистолярного стиля на русский язык поместится в одном предложении-приказе: Свернуть экспедицию и обеспечить прибытие Высоковских в Хольмград, в кратчайшие сроки, в целости и невредимости… Ладно. Приказано – сделаем.

Честно говоря, я и не думал, что при царящей в этом мире повсеместной неторопливости, мы так быстро справимся со сборами. Но факт остается фактом. Не прошло и двух часов, как вещи были уложены в кофры экипажей, а наша компания устроилась на их скрипучих диванах. И мы покатили.

В Ревель наша колонна въехала аккурат в тот момент, когда часы управы пробили полночь. Восемь часов в пути… И я еще называл диваны в экипаже удобными?! Как бы не так! Да на облучке кареты на Руяне и то было сидеть комфортнее, чем в этом жарком черном гробу на колесах…

Экипажи въехали во двор, огороженный высокой каменной стеной, и замерли на подъездной дорожке перед невысоким белокаменным двухэтажным особняком, опоясанным просторным гульбищем. Мы дружно покинули изрядно нагревшиеся за день кареты и принялись оглядываться по сторонам. Несколько фонарей, установленных во дворе, давали достаточно света, чтобы мы не натыкались друг на друга впотьмах, но совершенно недостаточно, чтобы как следует оглядеться и оценить место, куда нас доставили люди Клетко, по его же рекомендации.

Впрочем, долго топтаться на месте нам не пришлось. Один из возниц взбежал на высокое крыльцо особняка, и уже через пару минут вокруг нас вилось с десяток человек, помогающих втащить багаж в дом.

Шепелевская гостиница, в которой мы так удачно остановились, оказалась на удивление уютным местом. Небольшие, со вкусом обставленные номера, широкие веранды и маленький ресторан с постоянным струнным квартетом, допоздна играющим что-то ненавязчивое… симпатичный отель. И не скажешь, что владелец его на самом деле служит под началом знакомого нам полковника.

Билеты до Хольмграда нам удалось приобрести уже на следующее утро, но с отправлением на три дня позже.

Ерунда. На следующий день мы проводили Попандо-пуло, отправившегося обратно в Свеаланд, доделывать наши дела, а оставшегося времени нам с лихвой хватило на то, чтобы немного отдохнуть от морских приключений, привести себя в порядок, что бы ни имели в виду под этими словами Лада и Хельга, и вволю насладиться твердой почвой под ногами, вместо палубы.

Правда, женушка моя на меня обиделась за то, что я уделял ей мало времени в вечер второго дня нашего отдыха в Ревеле, а потому я был отправлен сначала в свой номер в гостинице, а затем и в свое купе в поезде. Ну, ничего страшного, иногда нужно давать женщине повод для выпуска пара, так что я просто старался не докучать ей во время пути в Хольмград, коротая время в беседах о дальнейших планах по строительству автомобиля с Бергом, чему он был рад, поскольку сестра его, из женской солидарности не иначе, присоединилась к Ладе, так что Грац и Тишила имели возможность повеселиться, наблюдая за нашей молчаливой ссорой. Но у них и своих тем для разговора хватало, так что они не вмешивались в происходящее… за что я им искренне благодарен.