Личный враг бога - Михаил Кликин

Уот вернулся к сородичам, что толпились возле лежащего в луже шамана.

— Я видел Синекожего Гоблина… — еле слышно прошептал шаман, не открывая глаз, оставаясь недвижимым. — Я видел его… — Мудрейший только наметил слова легким шевелением губ, но его соплеменники все поняли и так.

Пророкотал, удаляясь, гром. Грозовая туча скрылась за деревьями, укатилась к горизонту, а может и вовсе исчезла, растаяла. Прояснившееся небо еще исходило влагой, в проплешинах крон быстро плыли полотнища низких серых облаков, но диск солнца уже проглядывал сквозь бегущую пелену, весело проблескивал в разрывах… Деревья вздыхали, отряхивались, сбрасывали с листьев капли дождя. Клубами испарений дышала земля…

— Дождь Обновления омыл наши жилища. — Шаман распахнул глаза, и гоблины дружно отступили на шаг. — Небо напоминает нам о жертве. — Голос Мудрейшего крепчал. — Сегодня вечером мы разожжем костры!

Из толпы вышла Лина, протянула руку старому гоблину, помогла ему подняться. Подставила плечо, и они на какое-то замерли вдвоем — шаман и его ученица, старик и девушка, гигант и малышка. Мудрейший вновь закрыл глаза, пытаясь вспомнить, что же привиделось ему в отрывочном бреде камлания, какой облик принял на этот раз Синекожий Гоблин, многоликий Сияющий Дух. Какие слова произнес…

Налетел ветер. Прошелестел кронами, осыпал жемчуг скопившейся влаги. Расшвырял обрывки туч, очистил небо. И исчез.

Шаман выпрямился, поднял веки. Легонько отстранил свою юную помощницу, сказал ей:

— Отнеси все на место.

И Лина послушно отошла, подняла бубен, отыскала в траве белую кость, так похожую на человеческую. Направилась к землянке Мудрейшего.

А сам шаман долго копался в складках рваного одеяния, не обращая внимания на сгрудившихся вокруг сородичей. Наконец извлек толстую короткую палку, сплошь покрытую узорной резьбой, поднял ее над головой, держа обеими руками. Тихо запел, затряс головой в такт странному ритму. Заходил по кругу, с силой притаптывая ногами.

Гоблины опустили головы, отступили еще дальше, отвернулись.

— Пойдем, Глеб, — сказал Уот, беря человека под локоть. — Шаман должен остаться один. Сейчас никто не должен его видеть.

Не оглядываясь, гоблины уходили в сторону густых зарослей шиповника, на противоположный край поляны. И пропадали из вида за кустами.

— А что там? — поинтересовался Глеб.

— Обед. Но ты не должен есть. Тот, кто идет на Большую Охоту, должен быть голоден…

Перед тем, как раздвинуть руками мокрые колючие ветви, Глеб оглянулся на танцующего шамана. Большой гоблин содрал с себя всю одежду и неуклюже прыгал, похожий на взбесившуюся огромную лягушку, вдруг вставшую на задние конечности. Его раздутое брюхо дрожало, ноги неуклюже подгибались. Это должно было казаться смешным, но Глеб не засмеялся. Напротив, ему стало жутко — на какое-то мгновение ему почудилось, что шаман вырос, сравнявшись с самыми высокими деревьями, и глаза его сверкнули, затмив сияние солнца. Какие-то призрачные тени танцевали рядом. Глеб поспешил отвернуться.

— Не оборачивайся! — строго сказал Уот. — Мудрейший призывает духов.

4

На него старались не обращать внимания. Только иногда, когда он неловко натыкался на кого-либо, его одаривали косым взглядом, в котором можно было прочитать все, что угодно: злобу, неприятие, но и терпение, и жалость…

В окружении гоблинов Глеб чувствовал себя изгоем. И он был благодарен Уоту за то, что тот постоянно находился рядом.

— Можешь съесть немного рыбы, — сказал молодой гоблин. — Но если ты хочешь участвовать в Охоте, то не прикасайся к мясу и ко всему растительному.

— Я не голоден, — солгал Глеб.

От группы женщин отделилась и скользнула в их сторону маленькая стройная фигурка. Лина, словно невзначай, коснулась ладонью плеча Уота, окинула теплым взглядом его невысокую крепкую фигуру. И перевела взгляд на человека, глянула снизу вверх.

— Как твоя спина, Глеб?

— Уже все зажило. Как на собаке.

— Как на собаке, — повторила девушка и хрипло рассмеялась. Глеб осторожно улыбнулся. Поначалу он никак не мог привыкнуть к смеху гоблинов и к их скрипучей речи, но потом притерпелся, и вроде бы даже совсем перестал замечать нечеловеческие тембры их голосов. А вот к его смеху зеленокожий народец так и не привык. Стоило Глебу засмеяться, как тотчас лица гоблинов мрачнели, а маленькие дети начинали плакать.

Чего ему не хватало здесь, так это искреннего смеха. Нормального человеческого веселья. И большой дружной компании. Друзей…

Впрочем, друзей ему всегда не хватало…

— Как на собаке, — еще раз повторила Лина, покачала головой. — Ты забавный, человек.

— И вкусный, — бросил кто-то, проходя мимо. Глеб поднял голову и узнал Аута — вечно всем недовольного гоблина средних лет.

— Не обращай внимания, — сказал Уот.

— А что, — Глеб усмехнулся, — пожалуй, это можно назвать комплиментом…

Было тесно. Все жители деревни покинули свои жилища и собрались на берегу маленького ручья, в светлом сосновом бору, на месте, где некоторые семьи ставили легкие летние жилища, на теплую пору перебираясь из затхлых землянок поближе к свету и чистому воздуху. Вот и сейчас здесь торчали конусы шатров, дымились костры. В закопченных котлах и на длинных вертелах готовилась, а по большей части разогревалась уже готовая пища. Гроздья рыб, нанизанные на прутья, коптились в густом ольховом дыму. Вялились на солнце развешенные на сучьях полоски мяса.

А в десяти минутах ходьбы к северу, за неглубоким оврагом, за стеной колючего шиповника бродил в одиночестве шаман, пел, призывая духов, потрясал в воздухе коротким резным жезлом, очищая подземные жилища. В одиночестве ли?

— А ты видела духов, Лина? — спросил Глеб.

— Их нельзя увидеть, — ответила девушка. — То, что мы можем видеть, это лишь их тени, но сами духи всегда остаются незримы.

— И ты видела их тени?

— Конечно. Все видят тени духов. Но многие не понимают, что именно они наблюдают. А то и просто не хотят замечать.

— И какие они?

— Разные.

Глеб хмыкнул. Лина неверно истолковала его усмешку, вскинулась, сказала серьезно:

— Да. Они разные… Смотри. Вот твоя тень. А вот тень Уота. Вроде бы они одинаковы. Почти неотличимы, разве только твоя чуть больше… Но вот это тень человека. — Она показала рукой. — А это тень гоблина. Они же совершенно разные. Совершенно. Хоть ты и не замечаешь этого…

Уот долго изучал свою тень, сравнивал ее с тенями Глеба и Лины. Когда он поднял голову, в глазах его светился вопрос.

— А когда прячется Солнце, куда девается тень?

— Она возвращается в свой мир.

— Как Двуживущие?

— Да.