Тень Покровителя - Михаил Тырин

– Главное – войти в переноску сразу вслед за ним, – сказал Васин Ивану. – Если замешкаемся – она может как-то не так сработать и нас выбросит вообще черт знает куда. Все, теперь сидим и ждем...

Он прильнул глазом к отверстию в сплетенных прутьях, а Иван тем временем осматривал все заграждения, прикидывая, сможет ли он выбить их одним ударом.

«Цыган» сидел у стены тихо, поглаживая пальцами ушибы на теле. Похоже было, что он не собирается бежать. Но пока Васин относил это за счет природной хитрости пленника и успокаивал себя этим.

Через минуту он тронул Гирина за плечо.

– Последи за ним. Я ремень в штаны вдену – а то свалятся в самый роковой момент.

Он отошел на несколько шагов от входа и занялся своими штанами. Спутанные толстые стебли под ногами проминались и пружинили, как металлическая стружка. Васин нащупал в кармане непочатую пачку сигарет. Кажется, наступил, наконец, подходящий момент закурить. Он достал зажигалку, снял с пачки полиэтилен...

И тут раздался ликующий крик Гирина.

– Саша, сюда, она заработала!!!

Иван с размаху обрушился на древесную загородку. Она рухнула, и Васин тоже заметил, что в глубине строения разгорелось знакомое желтое сияние. Позабыв про сигареты, он двумя прыжками влетел в дверной проем. Однако нога зацепилась за какой-то корень или стебель, и Васин самым позорным образом растянулся на замусоренном полу, рассадив себе щеку.

– Глазам своим не верю! – раздался отвратительно знакомый голос. – Надо же, как мы вовремя!

Васин поднял глаза и сначала увидел Цуто, который почему-то спокойно стоял у стены. Но теперь голова его была гордо поднята. И на это имелась веская причина.

В центре каменной комнаты рядом с работающей переноской стоял не кто иной, как Петр Николаевич Глинский. Конечно, он был не один – его тыл прикрывали трое самоуверенных сектантов с настороженно поднятыми стволами автоматов. В одном из них Васин узнал того самого бедолагу, которого они отпустили с вертолетом.

Гирин стоял чуть в стороне с заведенными за голову руками. Он с грустью смотрел на противников и, наверное, прекрасно понимал, что теперь уж одурачить их не удастся.

– Какая волнующая встреча, товарищ майор, – усмехнулся Глинский. – Прежде чем встать, потрудитесь двумя пальцами левой – обязательно левой! – руки достать свой пистолет и положить на пол.

Васин посмотрел на Гирина. Тот глядел в сторону.

– Хорошо, – порадовался Глинский, когда исполнили его просьбу. – А теперь давайте выберемся из этой мрачной коробки и продолжим беседу на природе.

Васина и Гирина поставили лицами к стенке, заставив упереть в нее руки. Сектанты действовали на удивление осмотрительно: не отставали, чтоб в крайнем случае можно было стрелять, не целясь, но и не подходили слишком близко, лишая Ивана шанса провести какой-нибудь хитрый трюк.

– Итак, граждане сыщики, у вас есть несколько минут, чтоб порассуждать на столь любимую вами тему, как неотвратимость наказания, – завелся Глинский. – Александр, я обещал вас найти – и нашел, разве не так?

– Ничего, что я к вам спиной? – отозвался Васин на раздражающее кривлянье Глинского.

– Вы навредили лично мне, моему бизнесу, – продолжал тот, – вы убили несколько моих мальчиков. Это не мелочи! Вы уж не взыщите, но при всем моем великодушии, я не могу оставить это просто так.

Васин искоса взглянул на Ивана. Тот стоял неподвижно, как изваяние, глядя в стену абсолютно опустевшими глазами.

– Но даже в столь сложной ситуации у вас может быть один относительно благополучный исход. Все дело в маленькой вещице, которую вы умудрились украсть в Институте магнетизма, помните? Отдайте ее мне или скажите, где вы ее спрятали. И тогда я оставлю живыми и вас, и вашего друга. Но только здесь. И речи быть не может о том, чтобы вернуть вас в исходную точку. Не хватало мне лишних хлопот с вами там... Подумайте, стоит ли эта пустяковина жизни?

– Отдай, – прошептал Иван.

– Врет, – тихо ответил Васин. – Все врет, не верь.

Затем он позволил себе повернуться и сказал:

– Нет у нас этой пустяковины. Я отдал ее сотруднику Департамента. Ищите в Москве.

Автоматы чутко проследили за всеми движениями и поворотами Васина. Малейший резкий ход – и смазанный механизм заработает, выбрасывая в сторону пустые гильзы. Думать об этом не хотелось.

Глинский отреагировал на его слова спокойно.

– В таком случае у меня не остается стимула позволять вам жить, – сказал он и пожал плечами. – Поймите меня правильно. Вы для меня очень мелкие фигуры и почти не имеете значения. Я занимаюсь столь серьезными делами, что любая возня под ногами вызывает только раздражение. Что вы делаете, когда назойливый комар мешает вам, скажем, читать. Правильно... Да еще и ваше дурацкое упрямство, совершенно бестолковое. Вы думаете, что остановите меня, если укроете эту дурацкую магнитную карточку? Ни в коем случае. Просто будут небольшие неудобства – вот и все. Ну, сегодня, например, по вашей милости, я не смог попасть сюда сразу из своего дома и пришлось сделать несколько... э-э-э... пересадок, скажем так. Но я не понимаю, что вами движет? Вы фанатики? Просто удивительно: жить осталось считанные минуты, а они все еще играют в пионеров-героев...

Большую часть этого страстного монолога Васин пропустил мимо ушей. Да и станет ли человек в такую минуту слушать всякую ерунду? Васин думал, что нет ничего ужаснее хладнокровного расстрела. У него никак не укладывалось в голове: да как это может быть, что какой-то бессловесный истукан с крестом на шее жмет своим пальцем на маленькую изогнутую детальку, из ствола вылетают несколько крошечных заостренных кусочков металла – и все! Останутся эти унылые каменные сараи, останутся грязные оборванные пещерники, где-то Михалыч будет поливать свои кактусы, Юлька будет учить свой немецкий, Сливко обсасывать боевые характеристики очередной машинки для убийства – и все это без тебя. Все будет идти своим чередом, но без тебя!

– Саша, – едва слышно проговорил Иван. – На счет три падай на землю. Я попробую что-нибудь сделать. Ты постарайся помочь...

Это было сказано таким безжизненным голосом, что Васин понял – Иван не знает, что делать. Это просто попытка встретить смерть не жалким покорным существом, а воином. Даже не предложение, а вопрос – стоит ли?..

– Не стоит, – честно сказал Васин.

– Почему?

«Почему...» Глупый вопрос. Даже не вопрос, а просто набор звуков, призванный заглушить вой собственного страха и бессилия.

Гул земли усиливался, пульсировал, как будто кто-то бил изнутри в земную кору исполинским молотом. На его фоне монотонно звучал голос Глинского, говорящего что-то про смерть, справедливость, неизбежность...

– Не стоит, – сказал вдруг Васин совершенно другим тоном.

– Почему?

– Посмотри на свою руку.