Обойдемся без магии! - Евгений Гаркушев

Что подумали о моем явлении с неба молодые люди? За кого приняли наш отряд? Не знаю… Живут ли боги на небе или в каком-то другом месте, но для этих шестерых спасение пришло с небес. И они не забудут об этом до конца своих дней.

Похоже было, мы упредили удар Лузгаша всего на несколько дней. По дорогам шла осадная техника, огромные арбалеты на телегах и на слонах, толпы вооруженных людей. Орда двигалась в сторону перевалов.

От наших наземных частей армию Лузгаша отделяло несколько часов пути. А нам выгоднее было не встречаться с врагом до ночи. Должны были подтянуться обозы с топливом и продовольствием, требовалось укрепить дорогу, разослать дозоры по всем направлениям, найти и обезвредить шайки наподобие той, что мы недавно уничтожили с воздуха.

Необходимость задержать вражеские силы хорошо понимали все командиры. Капитан «Сокола» вопросительно посмотрел на генерала Юдина. Но тот не спешил отдавать приказ.

– Сколько у нас угля и воды? – громко спросил он.

– Угля – на час полета в маневровом режиме. Воды – на два часа непрерывного боя.

– Лишнюю воду – за борт, – приказал Юдин.

Тотчас же механик открыл кран, и бак рядом с паровым котлом опустел. Дирижабль, избавившийся от лишнего груза, рванул вверх, но другой техник убрал несколько распорок в подъемном шаре, и высота стабилизировалась.

Между тем солдаты Лузгаша заметили воздушные суда. Дикой паники грозное зрелище боевых дирижаблей у них не вызвало. Ведь им довелось побывать в разных мирах. А там, где действует магия, летучий корабль – не редкость, а скорее норма. Правда, для нейтрализации нашего дирижабля у воинов не было мага, который смог бы противодействовать чародейству, поднявшему корабль в небо. Но такое случалось и прежде!

На телегах, запряженных волами, луштамговцы везли огромные осадные арбалеты. Стрела из такого арбалета была больше копья средних размеров и, попав в человека, отшвыривала его метров на двадцать. Погонщики по приказу командиров остановили волов, а техники врага начали поднимать направляющие арбалетов в небо. Это были осадные орудия, и из них часто приходилось стрелять вверх. Специальные салазки на телегах позволяли использовать оружие и как зенитную установку!

– По осадным орудиям – огонь! – приказал капитан.

Наши парометчики ударили из двух стволов. Полетела щепа от телег и арбалетов, замычали раненые волы, замертво падали изрешеченные тяжелыми пулями враги. Но было ясно, что уничтожить все арбалетные установки – кажется, по-другому они назывались баллисты – мы не сможем.

Несколько вражеских орудий были разбиты напрочь, вокруг них валялись груды окровавленных тел. Но остальных солдат это не смутило. Они спешили поразить свои цели. Дисциплина в рядах армии Лузгаша царила железная. Что вполне объяснимо – гибель от пули все же приятнее, чем смерть на колу.

Баллисты перевозили во взведенном состоянии – наверное, именно для подобного случая. Первый расчет сумел нацелить огромный арбалет в наш корабль и обрубил удерживавшие стрелу канаты.

Вражеские стрелки прицелились слишком хорошо. Они попали не в подъемный шар, а в гондолу. Если бы им удалось пробить стенку парового котла, нам бы пришел конец. Но котел был не настолько большим. Стрела насквозь прошила дюралевый пол и застряла в нем, не причинив вреда технике и людям. Наш парометчик не отвечал на огонь, расстреливая экипаж другой баллисты, которую еще не успели нацелить.

Другие «зенитчики», пустившие стрелу в сопровождавший нас дирижабль, промахнулись и жестоко за это поплатились – их смел с дороги огонь паромета. Но лучше бы стрелок расправился с той баллистой, которую нацеливали на дирижабль!

Тяжелое копье, словно брошенное могучей рукой великана, устремилось в небеса и насквозь пробило подъемный шар «Ястреба». Раздался пронзительный свист, и воздушный корабль медленно, но неуклонно начал снижаться.

Паники среди наших соратников не наблюдалось. Они развернули дирижабль в сторону перевала и включили маршевый двигатель, пытаясь уйти от вражеской армии. Но было совершенно ясно, что они не успеют пролететь и трехсот метров. Луштамговцы с воем устремились к месту предполагаемого падения воздушного корабля.

– Прикрывать «Ястреб»! – закричал генерал Юдин. Его команды не требовалось – все беспокоились только о том, чтобы орды Луштамга не добрались до их товарищей. Пулеметчик «Сокола» стрелял не переставая. Давление пара в котле неумолимо падало, и пули летели уже не с той силой, что раньше. Кочегары швыряли в топку под котлом все новые порции угля.

Продолжал работать паромет и на падающем дирижабле. Стрелок «Ястреба» давал короткие очереди, расшвыривая передовые отряды нападающих. Но необходимость стрелять только в горизонтальном положении уменьшала зону поражения и ограничивала возможности парометчика.

Корзина «Ястреба» с грохотом коснулась щебеночной дороги. К счастью, подъемный шар аэростата не потерял высоту полностью. Техники продолжали нагнетать в него горячий воздух, и, хотя подъемной силы не хватало на то, чтобы поднять гондолу над землей, на паровой двигатель, горелки, паромет и людей оболочка воздушного шара не опустилась. Горячий воздух со свистом выходил в отверстия, пробитые стрелой из вражеской баллисты, но благодаря искусству техников-воздухоплавателей сам подъемный шар держался над землей и над упавшей гондолой.

Орда Лузгаша шла на упавший дирижабль сплошной стеной. В экипаж летели стрелы из дальнобойных луков, камни из пращей. Еще немного – и враги доберутся до «Ястреба»!

– Газовая тревога! – закричал генерал.

Тотчас же один из членов экипажа рванул за канат, свисавший из-под днища подъемного шара дирижабля, и в нескольких местах упали закрепленные сверху ящики. Сигнальщик взметнул черно-желтые флаги. Точно такие же ящики упали и в корзину «Ястреба». Члены экипажа поспешно расхватывали лежавшие в них противогазы.

Капитан «Сокола» принес противогаз Юдину и мне. Генерал начал было объяснять, как пользоваться этим средством индивидуальной защиты, но я по старой привычке сделал выдох, натянул противогаз и воззрился на генерала уже через окуляры резиновой маски. Тогда генерал надел противогаз сам и поднял руку в жесте приказа.

Тотчас же раздалось шипение, и из баллона под днищем нашего дирижабля, а также из баллона «Ястреба» пошел бесцветный газ. Ветер дул в сторону вражеской армии, поэтому первые признаки воздействия газа на солдат Лузгаша появились сразу же. Они начали яростно кашлять, хвататься за лицо. Некоторые катались по земле, другие пытались убежать.

В армии митрополита Кондрата использовали гуманное оружие. Газ был слезоточивым, а не отравляющим. Но остановить наступление врагов он мог ничуть не хуже, чем консервативный хлор или модернизированный иприт.

Вышколенным солдатам Лузгаша было не до приказов командиров. А командирам – не до того, чтобы командовать. Есть веши, с которыми практически невозможно бороться. Когда в твое горло и в твой нос впиваются тысячи раскаленных игл, когда невидимые когти выцарапывают тебе глаза, трудно забыть об этом и продолжать атаку.