Раубриттер II. Spero - Константин Соловьев

Он знал, что все должно решиться в считаные секунды. И готовил себя к тому, что это случится не сразу. Но сердце все равно покрылось ледяной капелью, когда за первым ударом ничего не последовало. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался – земля под ногами немного вздрогнула, когда многотонная махина вогнала в нее свою лапу.

Гримберт ударил еще раз. В этот раз криков уже не было. Вооруженные люди маркграфа Салуццо были достаточно умны, чтобы понять – легкое сотрясение земли не в силах им повредить. Особенно в Альбах с их каменной плотью, неподвластной даже тяжелым снарядам.

Ничего. Наемники с кулевринами вскинули оружие, в руках одного из них с влажным хлопком выскочил оранжевый язык газовой горелки. Сейчас он вопьется в серую броню, потечет вниз расплавленный металл… На самой периферии созданного сенсорами доспеха изображения он заметил, как поспешно отползает в сторону Берхард, с ужасом глядя куда-то вниз. Как будто его, человека, знающего Альбы наизусть, мог напугать обыкновенный снег.

– Гримберт, мальчик мой…

«Господи, – подумал Гримберт, ощущая, как стискивает каменными пальцами страха кишечник. – Господи, я никогда тебя ни о чем не просил, потому что никогда не верил в твое существование. Но если ты сейчас оторвешь свою задницу от облака и один-единственный раз посмотришь вниз…»

Больше он подумать ничего не успел. Потому что третий удар бронированной лапы в землю вдруг отозвался немелодичным звоном, вслед за которым донесся глухой утробный треск – будто где-то внизу непоправимо сломалось что-то. Земля вдруг вздыбилась острыми гранеными осколками, сбрасывая с себя мелкую снежную взвесь. Кто-то заорал от ужаса. Быть может, оттого, что возомнил, будто сами Альбы раскололись на части и сейчас обрушатся прямо в Геенну Огненную. Только самые сообразительные из них, должно быть, успели понять, что острые обломки, поднимающиеся под их ногами, это не камень. Это лёд.

От четвертого удара многотонной лапы поверхность долины заходила ходуном. Льдины заворочались на своих местах, цепляя краями друг друга, отчего между ними мгновенно возникли широкие щели, заполненные ледяной водой. Несовершенные сенсоры доспеха не могли передать изображение без искажений, но Гримберту эта вода показалась странной – почти не отражающей солнечного света, матовой…

Но он не собирался терять ни единой секунды времени, рассматривая ее.

Прочь. Высвобожденная мощь реактора, направленная в сервоприводы ног, сорвала доспех с места с оглушительным скрежетом. Где-то под броней протестующе взвыли сочленения и валы, задребезжали гидравлические цилиндры, зазвенели вывороченные со своих мест заклепки. Чудовищное напряжение для старой развалины, простоявшей бог весть сколько времени в снегах. Архаичной, жалкой, почти бессильной. Но сколько бы сил ни осталось в ее изношенном стальном теле, Гримберт собирался высвободить их без остатка.

Он бросил доспех полным ходом вперед, к ближайшему склону. Кто-то из людей Лотара не успел убраться у него из-под ног и почти мгновенно, треснув подобно спичке, превратился во влажные комья из алого и белого, скользящие по стремительно трескающемуся льду.

– Стреляй! – истошно завизжал позади Лотар. – Стреляй, собачье семя!..

Двое или трое сумели быстро сориентироваться и даже дали залп. Гримерт не услышал выстрелов, лишь ощутил мягкий удар в спину и жалобный звон брони, но не остановился, даже чтоб проверить повреждения. Сервоприводы уцелели, это сейчас было главным. Это – и стремительно приближающийся берег.

Еще один выстрел звякнул по наплечнику, выбив короткий сноп искр. Видно, хваленому венецианскому наемнику не хватило выдержки, чтобы выверить прицел. Неудивительно – ему приходилось без помощи подпорки удерживать на весу тяжелый ствол кулеврины, стоя на дрожащем льду, расходящемся жилами голубых трещин. Прочие, кажется, и не думали стрелять. Только сейчас поняли, что преданность нанимателю может забрать у них те секунды жизни, что еще оставались в их распоряжении.