Ганфайтер - Владимир Поселягин

Позади от города двигались сани, но остановились метрах в трёхстах, возница и двое пассажиров сошли и с интересом нас рассматривали. Особо испуга я у них не увидел, видимо, расползающиеся слухи о нас дошли и досюда, но всё же приближаться они не стали, а вот конный разъезд, что я разглядел сверху, без опаски направился к нам.

До этого я уже видел казаков. В Одессе и одного унтера во Владимире, он там сватался, а тут сразу пятеро. В папахах, с бородами, покрытыми инеем, на мохнатых лошадях и с капсульными винтовками. У двоих ещё и вполне современные револьверы были.

Казаки, несмотря на мою предосторожность держать оружие под рукой, оказались вполне миролюбивые, старший патруля осмотрел мои бумаги, выданные наместником Владимира, с интересом походил вокруг винтокрылой машины, двое казаков так ещё помогли с насосом, качая топливо, поздоровался с детьми и пожелал удачного полёта.

Мне понравилась такая дружелюбная встреча, поэтому старшему я подарил «наган» в кобуре и полторы сотни патронов, а остальным швейцарские складные ножи – мультитулы. Там были и ложки, и вилки ко всему прочему. Старшему тоже достался такой нож. Казаки после демонстрации их пребывали в полном восторге и долго благодарили перед прощанием.

После этого они отошли в сторону метров на сто и наблюдали, как мы после заправки поднялись в воздух и полетели дальше. В какой стороне Казань и сколько примерно до неё осталось, мы теперь знали благодаря казакам. Кстати, унтер, звание у него было другое, это я его так называл, подтвердил, что слухи обо мне уже дошли до этих краёв, поэтому они хоть и удивились моему появлению и уж тем более посадке, но напуганы не были. Слава обо мне шла нормальная. Уверен, теперь слухи отсюда пойдут дальше с новыми подробностями.

Пролетев над Казанью, я на небольшой высоте сделал несколько кругов, чтобы дети посмотрели на заснеженный город сверху. Сам я бывал тут не раз, в будущем естественно, но сверху было сложно определиться, что там и где. Кстати, насчёт будущего, лично я был уверен, что этот мир не прошлое моего мира, а параллельный, однако местным этого не объяснишь, сложно, поэтому проще говорить, что я из будущего. Народу на улицах татарской столицы хватало, многие тыкали пальцем в небо, в воздух летели шапки и другие головные уборы.

Сделав третий круг, я повёл машину в сторону Алексеевска. Пора посмотреть, как там и что. Сам посёлок должен быть на месте. В своё время, когда я ещё был в будущем, мы отмечали трёхсотлетие, это означало, что село возвели в тысяча семисотом году. Так что хоть пара домов там должны быть.

Долетели мы до Алексеевска за пятнадцать минут, ха, я тут уже ориентируюсь, несмотря на изменения, так что не сбился с курса.

– А церковь, взорванная перед войной, уже стоит, – удивился я, делая круг над посёлком.

Жили мы в нём, но род свой брали из деревни, что находилась в двенадцати километрах от Алексеевска, в селе Сахаровка, поэтому мы после третьего круга полетели к нему.

* * *

Помахав рукой провожающим, я поднял заправленный вертолёт в воздух. В поместье помещика, кроме управляющего, никого не было, Сахаровы находились в Питере и Москве, поэтому провожал нас простой люд и двое мелких помещиков из соседей, которые прибыли, узнав о нашем появлении. Задержались мы тут всего на день и следующим утром полетели обратно.

В принципе узнал я много интересного, хотя историей родного края особо не интересовался. Так вот, общаясь с местным управляющим небольшого имения, господский дом находился в Алексеевске, я выяснил, что ранее эти земли принадлежали Демидову. Да-да, тому самому промышленнику, пушечному королю России, но тот попал в опалу и за какую-то услугу, управляющий не уточнил какую, он передал земли полковнику Сахарову, который был в фаворе при дворе тогдашней императрицы. С тех пор селом Алексеевским с частью соседних земель владели Сахаровы.

Управляющий был стар – семьдесят лет, как я понял, его сюда отправили на пенсию, доживать последние годы. Он был начитан и хорошо воспитан, поэтому мы оба получали от нашей беседы удовольствие. Родственников, о которых я бы знал, в деревне найдено не было, то есть Солнцевых тут хватало, но кто из них был моим прямым предком, известно не было. Правда, пообщавшись с ними, выяснил, что тут все Солнцевы родственники. Так что я раздарил им подарки: платки, ткани, бусы, зеркала, а двум крепким хозяевам даже по одному турецкому ковру. Всё равно их дети испачкали, и я не смог их отмыть.

Сами дети тоже весело провели время. Небольшая горка тут была, вот они и катались вместе с местными, под присмотром двух слуг из поместья и трёх солнцевских бабулек. Всех Солнцевых я сфотографировал на память, по одному и общей кучей, еле вместились, тридцать человек как-никак. Наши беседы со стариками Солнцевыми, которые описывали предков, я записал на видео, вернусь домой, отцу будет интересно посмотреть и послушать.

Единственное, что я помнил о прабабушке со стороны отца, это то, что родилась она у простой кухарки от помещика, и тот признал её, отчего она получила отчество Владимировна, Пелагея Владимировна. Родилась она в деревне Нармонка, что под Казанью, но кто именно был её отцом, я не знаю, только имя и деревню. Поэтому искать я их не стал, причина банальна, ни помещик, ни моя прабабка ещё не родились, может быть, даже их родители всё ещё под стол пешком ходят, да и то вряд ли. Прабабка у меня родилась в тысяча восемьсот девяносто восьмом году. Вот такие дела.

Перед отлётом управляющий имением, Вениамин Лукич, нарисовал мне карту, указав, где находится эта Нармонка, так что на обратном пути я собирался пролететь над ней, просто посмотреть с воздуха. Полюбопытничать хотелось.

Сам прилёт сюда мне понравился, много узнал, повстречался с хорошими людьми. Узнал, что двое Солнцевых служат в армии, у остальных тоже вроде всё в порядке, хозяйства крепкие, люди спокойные, но с хитрецой. Подарки они от меня принимали с удовольствием. То, что я их возможный потомок, они сперва понять не могли, у дремучих людей не укладывалось это в голове, но потом просто приняли это как факт и даже гуляние под гармошку вечером устроили, а я небольшие фейерверки запустил, тоже порадовал деревню. Помещики-соседи оказались степенными мужиками с семьями, один бывший военный, потерявший ногу в одной из войн, другой просто помещик, в армии он не служил и явно не собирался.

Вот так и прошли сутки, что мы провели на сахаровских землях, и сейчас, когда они остались позади, даже взгрустнулось, хорошо вот так вот спокойно отдохнуть среди простых людей. Дети вон тоже не особо радостные улетали, успели подружиться и нафотографироваться со сверстниками и взрослыми, я не один умел пользоваться фотоаппаратами и видеокамерой.

Кстати, во Владимире и Одессе аборигены этим тоже заинтересовались, им нравилось, что фото получались не чёрно-белые, а цветные. Специальный принтер позволял нам получать чёткие и качественные фотографии на фотобумаге и дарить их понравившимся людям. Правда, бумага быстро кончалась, целая коробка влёт ушла.

Над Нармонкой мы всё же пролетели, по пути я немного сбился, но нашёл её. Деревня в пятнадцать изб была небольшой, неподалёку виднелся господский дом, после этого мы пролетели над Казанью, уже не разглядывая её, и направились обратно к Владимиру.