Я - обычный - Владислав Жеребьев

Ехали весело, с песнями и анекдотами, наверное, ввиду мандража, что испытывал каждый перед боем. Все наши столкновения с бешеными до этого момента были спонтанны, хотя мы и ожидали от своих вылазок чего-то подобного, а тут все черным по белому. Ни влево, ни вправо. Только бой. Периодическая автоматная стрельба впереди оповещала о том, что какой-то нерасторопный шатун не успел убраться с пути следования колонны. Порой вступал более крупный калибр, громко бухая и рикошетя эхом от стен давно уже брошенных домов с пустыми глазницами оконных проемов и разнося звук выстрелов на многие кварталы вперед.

– Как бы зеки не услышали, – волновался я, слушая, как раз за разом включаются автоматчики, но выбить из шатуна дух было уже сродни инстинкту. Видишь бешеного – стреляй.

Через пятнадцать минут колонна встала, по инерции пройдя еще с десяток метров. Спецы на броне принялись распихивать завал, мешающий движению колонны. Скрип гнущегося железа, хохот, матерок, как будто на пикник собрались, да им и не привыкать. По разговорам капитана, парни у него тертые, не в одной горячей точке землю топтали, так что смердящие гнилой плотью шатуны, норовящие отхватить от тебя кусок, для них обычная работа. Смерть, она в любом виде смерть, будь это бородатая рожа в тюрбане или перекошенная в предсмертном оскале харя.

– Стервятник один, для всех, расчетное время прибытия пять минут, – выплюнула рация в душное нутро крытого кузова, заставив подобраться и начать проверять оружие. – Работаем по старому плану.

– Готовы? – кивнул я своим.

– Как не готовы, – Марик любовно погладил отполированное цевье автомата. – Меткости мне вроде не хватает, так вот сейчас начнется практика.

– Не геройствовать, – начал я проводить последний инструктаж. – Вперед не лезть. Двигаемся группой, как планировали раньше. У каждого свой участок ответственности. В темные помещения только с фонарем, по закоулкам после зачистки. Любой ангар – потенциальная опасность, даже если заперт на все засовы. Там мог остаться сторож, рабочие или кто-то еще, и вполне могут поджидать у входа. Мол, здрасть, наконец-то доставка пиццы с человечиной.

– Не дураки, – кивнул Марк, заменяя стандартный магазин на спаренный с помощью куска изоленты. – Обсуждали стратегию, ее и будем придерживаться.

– Минутная готовность, – снова выплюнула рация, и мы покатили вдоль высокого, метра в три, бетонного забора, закрытого сверху егозой. Видать, много было тут добра, если старые хозяева так нетривиально подошли к безопасности складской зоны. О простой картошке так не беспокоятся.

Не знаю уж, как открывали ворота, но колонна не спеша, не сбавляя скорость и не убыстряя темп, принялась втягиваться на территорию и вставать задними бортами к выезду. Не услышав наконец молотящего двигателя грузовика, я первый выпрыгнул наружу, по-молодецки перескочив через борт, и, сдернув скобы, удерживающие дощатую преграду, кивнул.

– Выгружаемся.

Автоматы где-то впереди рявкнули, разбрасывая в пыль и песок под ногами бойцов уже отработавшие свое гильзы.

– Я Коробок один, вышли в заданную точку. Единиц противника порядка десятка, производим зачистку.

– Начали уже, – хмыкнул Марк, щелкнув затвором.

– И мы, помолясь.

– Коробок два, вышли в заданную точку.

Предварительно вся территория была разделена на сектора, львиная доля которых досталась броне. Возможностей у «восьмидесяток» было значительно больше. Кого не постреляют, того на колеса намотают. Помыть вот только эти колеса надо опосля, а то воняет шибко. Нашей группе был отдан, так сказать на откуп, квадрат шесть, два длинных железных ангара, метров по триста каждый, затесавшиеся в левом углу у входа, куда собственно мы и отправились.

– Шатун. – Автомат в руках Марка подпрыгивает, старик мажет, но тут же исправляется, беря упреждение.

– Два мертвяка, – это уже Женя, упор с колена, стоим, бах, щелк, гильза летит в пыль, бах, – отработано.

Становится скучно. То ли мертвяки здесь ни черта не жрали, то ли действительно их врасплох можно взять, но бешеные, даже не «бешеные», а будто сонные мухи. Еле бредут, заволакивая ногу за ногу. Тем проще для нас. – Увидел, выцелил, потащил курок. Не получилось, повтори. Так, шаг за шагом проходим первые сто метров, оставив за собой с десяток неудачников, упокоенных теперь уже навсегда.

– Твою мать!

И тут как будто прорвалась плотина, стремясь смять, поломать вырвавшимся из нее водным потоком. Мертвяки резко ускорились, став в разы мобильнее. Автоматы начали дергаться более часто, а мы постепенно начали сужать кольцо, пока наконец я не почувствовал позади чью-то спину.

– Много, – прохрипел Марк, стараясь одновременно стрелять и вытирать пот, застилающий глаза. – Слишком много.

– Это Стервятник три, прошу помощи, – вздернул я рацию к губам.

– Сами в заднице, Стервятник три, – выдает рация. – Держитесь, сколько можете, потом прорывайтесь назад.

Вот тебе и на, вот тебе и спецы. Омоновцев, видать, тоже сильно прижали, если обычно бравый и задиристый Тимур дышит в эфир, будто загнанная лошадь. На автомате меняю магазин, отщелкивая старый и бросая под ноги. Не до него сейчас, потом подберу. Толпа мертвяков все нарастает, идет будто волнами, будто прилив, который наступает на песчаный пляж, грозя утащить за собой в море лежаки с отдыхающими, но мы не отдыхающие и это не пляж. Вокруг действительность. И какой черт потянул меня на эти галеры? Нафига? Понтануться перед Гориным хотел, идиот?

– Группа слева, – это Марик перещелкивает обойму.

Нафига, сидели бы на базе, как гражданские паиньки, а сейчас мои амбиции и людей погубят, да и меня самого в могилу вгонят.

В голове вдруг что-то щелкнуло, как будто какой-то добрый человек зашел в пустую комнату и, удивившись, что она погружена во тьму, щелкнул клавишей выключателя. Хрена вам. Это наша земля, это наш хабар, а со мной мои люди.

– Два автомата направо, – вдруг ни с того ни с сего заорал я, – огонь по ногам, не выцеливаем. Добить всегда успеем. – Марик и Марк переводят огонь по правому флангу, разрывая нижние конечности мертвяков в клочки, а группа за ними замедляет ход.

– Снайпер, на два часа. Тем же макаром. – Встаем в круг, давая Жене возможность выцелить, и еще три бешеных заваливаются, будто кули с песком, заставив стопорнуться еще одну группу шатунов, прорывающихся из-за угла ангара. Господи, откуда их тут столько? И вдруг тишина.

– Кончились, командир, – несколько ошалевший Марик завертел головой по сторонам. – Кончились.

– Ага, – кивнул я, потянулся к поясу, на котором висела фляжка, и, позабыв о том, что там коньяк, отхлебнул несколько глотков. Хорошо пошло, деря горло и приятным теплым комком проникая в пищевод и опускаясь в желудок. Брррр. – Держи. – Не глядя передав флягу через плечо, я настороженно прислушался к воцарившей на складской территории тишине.

– Коробок один, сектор чист, без потерь.