Вот идет цивилизация - Уильям Тенн

Грэфф напрягся всем телом.

– Да! Ты знаешь?

Новый кивок.

– Это я знаю. Зовут Фувина.

– Фувина? – повторил охотник, нахмурившись. Он знал по именам большинство отчаянных парней из Хитвейва, некоторые из которых были политическими преступниками, сбежавшими с Земли. Прочие прежде жили в его городе, но покинули его в поисках более легкой жизни, устав от постоянной борьбы с болотистой почвой и хищными джунглями.

Но он не мог припомнить никакого Фувины. Возможно, вновь прибывший или одна из мелких сошек, недавно пробивших себе дорогу на вершину кровавого общества Хитвейва убийствами и грабежами. Фувина? Фу…

Ну конечно! Недостаточно гибкий клюв птеродактиля был плохо приспособлен к губным согласным, типа «п» или «б», и трансформировал их в «ф» или «в». Пубина! Макс Пубина в большой спешке покинул Нью-Каламазу три года назад, после того как поссорился с каким-то фермером из-за границ и перерезал тому горло. Совершая налеты на живущие особняком семьи с контрабандными перевозками на Землю запрещенных на Венере наркотиков, он стал в некотором роде силой.

– Ты имеешь в виду Пубину?

– Я так и сказал. Он и другие люди заврали мужчину и девушку с невесного коравля и фоместили их на совственный коравль. Еще взяли вольшую зеленую вутылку. Оставили одного мужчину из Хитвейва здесь, сфрятавшегося. Затем улетели туда на своем коравле, – фантастически огромное мясистое крыло указало на юг. – За ними фоследовал я. Где мужчины из Хитвейва остановились, я видел. Затем я вернулся назад.

Ящер сделал огромный глоток воздуха, чтобы восстановить дыхание после столь длинной речи, и встряхнулся. Огромный папоротник сочувственно содрогнулся.

Грэфф выступил из-под куста и пристально взглянул на нежданного союзника.

– Спасибо. Но я не понимаю, при чем здесь ты.

Зубастый клюв, размером примерно с половину человека, неуверенно раскрылся.

– Фотому что, – тихим голосом объяснил птероящер. – Мужчины из Хитвейва заврали мою фодругу феред тем, как нафасть на невесный коравль из Нью-Каламазу. Ее фосадили в клетку, чтовы отвезти на Землю. Здесь я ничего не могу фоделать сам. Но я следил за ними, ища спосов сфасти ее.

– И ты решил, что, если ты поможешь мне найти моих друзей, я помогу тебе спасти твою подругу от циркового шоу на Земле? Ладно, так я и сделаю, если…

Большое, сложное «если», в котором столько же завитков, сколько в плотоядном плюще. Если он проживет достаточно долго и успеет добраться до укрытого в джунглях логова Пубины… Если при этом он останется в здравом уме – последний час воздействия вируса Рикардо на организм всегда крайне мучителен – и будет в состоянии сделать что-либо конструктивное… Если человек, над головой которого летит птеродактиль, указывающий ему дорогу, сумеет пробиться сквозь абсолютно неисследованный участок болота и сохранит к концу пути достаточно сил, дабы забрать приз века у самого серьезного сборища головорезов на этой суровой планете…

Грэфф сжал кулак, потому что в левой руке начались судороги. Вскоре они распространятся по всему телу и в конце концов, примерно через пять часов, завершатся роковыми конвульсиями. Если однорукий человек, в распоряжении которого имеется один-единственный портативный электробластер, сможет преодолеть все преграды…

Неожиданно он громко выругался, осознав, что сжимает в руке оружие с того самого момента, как нанес грабителю из Хитвейва завершающий удар. Это случилось уже после удара кинжалом, после того как выстрел превратил антисептическую сумку в мешанину расплавленных склянок и обуглившейся материи, лишив его возможности немедленно воспользоваться десятком разных антисептических растворов.

Но сейчас! Он тревожно осмотрел сверкающие металлические пружинки. Возможно, все еще действует. Вполне возможно. Грэфф с бесконечными предосторожностями убрал бластер в кобуру и склонился над почерневшим телом, уже почти исчезнувшим в грязи. Электрический пистолет головореза отсырел и теперь едва ли хоть на что-то сгодится, но Грэфф продолжал шарить в болотистой почве, пока не обнаружил стилет.

Он выпрямился и усмехнулся, глядя на длинное лезвие. Сталь уже покраснела от стремительно распространявшейся на Венере ржавчины.

– Где корабль? – спросил он. – Где был корабль моих друзей?

Ящер кивком указал на болотистую, плоскую равнину.

– Вон там, дальше. Невесный коравль из Хитвейва ждал там, наверху. Когда фрилетели твои друзья из Нью-Каламазу, коравль Хитвейва выстро ринулся вниз, на них. Коравль Нью-Каламазу тяжело рухнул вниз. Это я видел. Затем люди из Хитвейва заврали твоих друзей, а их коравль фогрузился в грязь. Всего выло четыре человека из Хитвейва, не считая Фувины. Ты увил одного, так что теферь осталось три, да еще Фувина, – летающая рептилия вновь тяжело вздохнула. Ее кожистые когти беспокойно затоптались по ветке.

«Назовем это счастливым случаем», – подумал Грэфф. Оставалось разобраться с четырьмя головорезами. Могло оказаться двадцать. Либо банда Пубины меньше, чем принято было считать, либо он предусмотрительно держал всю операцию в глубокой тайне. Бандиты, особенно на Венере, готовы были без колебаний разорвать друг друга на мелкие кусочки, чтобы добыть первые лабораторные образцы вакцины, дающей иммунитет против вируса Рикардо. Некая компенсация за потерю корабля.

Или все не так? Ведь у него имелось только свидетельство ящера. Возможно, весь рассказ о самке, взятой в плен, чтобы отправить ее в земной парк развлечений, был не чем иным, как историей, состряпанной Пубиной, чтобы сыграть на мягкосердечии колониста. Ящер мог тем или иным образом работать на Пубину. Кто знает что-либо о птеродактилях? Кто знает, могут ли они испытывать нечто вроде любви или преданности?

Грэфф уставился в немигающие глаза рептилии, затем перевел глаза на конусообразный жуткий клюв – и то и другое было лишено всяческого выражения. Добавим еще одно «если».

– Ладно, Макдуфф, – сказал он наконец. – Веди.

– Мы фойдем фо вольшой кривой, – пояснил ящер, расправляя чудовищные крылья. – Восемь, девять часов для тевя. Другой футь займет фоловину времени, но…

– Никаких «но»! – прервал его Грэфф. Он помассировал левое предплечье, начинавшее болеть из солидарности с рукой. – Давай выберем короткий путь.

– Он слишком тяжел для тевя, слишком офасен. Фересекать реку…

– Значит, я промочу ноги. Я не в том положении, чтобы опасаться подхватить пневмонию. Веди самой короткой дорогой, по прямой, Макдуфф, я тороплюсь.

Создание склонило голову набок, опустило крылья, словно пожимая плечами, и снялось с папоротника, в парящем полете устремляясь к югу. Поднявшись футов на триста, птеродактиль сделал круг, желая убедиться, что Грэфф следует за ним.

Итак, если вам когда-либо случится оказаться на Венере, Полярный континент – это, вероятно, именно то место, где вы проведете все время своего пребывания. Не только потому, что температура и уровень осадков там самые низкие на планете (что делает этот континент всего лишь чуть-чуть менее приятным, чем джунгли Амазонки), но также потому, что это наиболее освоенные земли – плотность населения приближается к одному человеку на каждые тридцать квадратных миль.