Хроники Известного космоса - Лэрри Нивен

Проведенное совещание не только принесло облегчение, но и дало практические результаты. Одним из которых явилось то, что Вуди Этвуд провел тридцать часов, стоя в воздушном шлюзе «Иводзимы».

Почтительного расстояния в четыре миллиона миль вполне хватало для флота поясников. Гарнер решил, что оно достаточно и для них. Его корабль и еще один сделали остановку в космическом пространстве, сохраняя удобную тягу в один «же». Третий отправился своим путем и был теперь в нескольких сотнях миль над все еще покрытой облаками поверхностью.

– Странно, – сказал Курилка. – Как только ты решаешь, что одним из наших кораблей можно пожертвовать, это оказывается корабль Пояса.

– Ну, Старый Курилка, а каким кораблем воспользовался бы ты?

– Не путай меня своей логикой.

– Слушай, – произнес Мэсни.

По радио хотя и слабо, но вполне четко донесся то нарастающий, то затухающий вопль, словно от воздушной сирены.

– Это сигнал бедствия «Ленивой восьмерки», – сказал Андерсон.

Корабль номер шесть теперь стал роботом. Привод одноместного корабля управлялся с пульта «Хайнлайна». Андерсон включил двигатели ориентации и общий разгон, наблюдая на экране «Хайнлайна» сигнал от телескопа номера шесть. Разумеется, они должны были использовать одноместный корабль. Корабль Земли, рассчитанный на двоих, был бы как раз тем, в чем отчаянно нуждался инопланетянин.

– Ну что, опустим его?

– Давайте посмотрим, как там Лью, – сказал Вуди.

Андерсон направил одноместный корабль туда, где флагман обращался вокруг Плутона, выключил тягу и подогнал его поближе вспомогательными двигателями. Наконец он и четверо остальных увидели замерзшие, зазубренные края колпака над рубкой Лью. На металлическом крае виднелись следы жара. Лью был там – фигура в высоком тонком металлическом скафандре, – но он не двигался. Он был мертв или парализован.

– Сейчас мы ничего не сможем для него сделать, – сказал Курилка.

– Правильно, – согласился Люк. – Нет смысла откладывать самый страшный момент. Опускайте корабль.

Сигнал бедствия шел с поля, засыпанного нетронутым снегом.

Андерсон за всю свою жизнь так не трудился. Что-то постоянно бормоча под нос, он удерживал корабль неподвижно, в миле над местом, откуда шел сигнал, пока снег не вскипел, дав дорогу. На экране «Хайнлайна» появилась сначала мгла, потом густой туман. Он включил инфракрасный прожектор. Это помогло мало. Молодой Андерсон несколько раз выразился так, что даже Курилка поморщился. Внезапно Андерсон замолчал, и все пятеро наклонились, чтобы лучше видеть.

Изо льда появилось «Золотое кольцо».

Андерсон опустил одноместный корабль с предельной осторожностью. В момент посадки корабль загремел, как медный колокол. Картинка на экране затряслась.

В наступившем молчании через верхний шлюз «Золотого кольца» с трудом выбралась двуногая фигура. Она спустилась и двинулась к ним сквозь снег.

Свадебный корабль больше не был космолетом, но послужил хорошим местом для собраний и лазаретом. Особенно лазаретом, поскольку из десяти человек, сидевших вокруг стола для игры в кости, лишь двое были здоровы.

Ларри Гринберг, тащивший на каждом плече по тринтскому скафандру, вернулся к «Золотому кольцу» и обнаружил его почти захороненным во льду. Блестящая корка, покрывавшая верх корабля, была двадцати футов в толщину. Он смог проложить себе путь с помощью сварочного аппарата из комплекта инструментов скафандра, но к тому времени, как открыл шлюз, пальцы его рук и ног оказались обморожены. Почти три дня он ждал помощи. И был крайне разочарован, найдя номер шесть пустым, но смог передать сообщение, просто показав его наблюдателям через телескоп: «Все спокойно, спускайтесь».

Курилка Петропулос и Вуди Этвуд – только они пока были работоспособны – переместили парализованных поясников к «Золотому кольцу» на двухместных кораблях. Четверо пока могли только двигать глазами и разговаривать. Там, где из-под волдырей проглядывала кожа, руки, ноги и шея Лью казались поджаренными. Система охлаждения его скафандра не выдержала нескольких секунд погружения в раскаленный газ. Не будь газ столь разреженным, пластиковые соединители в системах охлаждения и подачи воздуха точно бы расплавились – о чем он будет снова и снова рассказывать годы спустя любознательным слушателям. Но это годы спустя. Потом остальные вспомнят, что все были одеты в скафандры, когда получили приказ разбить свои лобовые стекла, и что, если бы Курилка и Вуди не нашли их в таком виде, они бы все умерли от голода в своих кораблях.

А сейчас они в безопасности.

Гарнер и Андерсон уже почти вышли из искусственного паралича, который теперь проявлялся только в нарушениях координации.

– Итак, мы это сделали, – сказал Люк, с сияющей улыбкой глядя на всю компанию. – А я боялся, что Последняя война начнется на Плутоне.

– Я тоже, – произнес Лью, чуть невнятно выговаривая слова. – Мы боялись, что вы не поймете намека, когда мы были не в состоянии ответить. Вы могли решить, что это какая-то глупая уловка. – Он зажмурился, отбрасывая воспоминания. – Так что же делать с запасным скафандром?

Всеобщее внимание обратилось к нему. Собственно, с целью обсудить этот вопрос они тут и собрались.

– Нельзя допустить, чтобы его захватили земляне, – сказал Курилка. – Они могут его открыть. А у нас нет их замедлителя времени.

Не глядя на Люка, он добавил:

– Некоторые изобретения должны быть запрещены.

– Вы сможете соорудить замедлитель, проведя небольшое исследование, – сказал Гарнер, – так что…

– Сбросить скафандр на Юпитер, – посоветовал Мэсни. – Пристегнуть к корпусу «Хайнлайна», на котором полетим я и Вуди. Если мы оба вернемся живыми, вы будете знать, что он сброшен. Правильно?

– Правильно, – сказал Лью.

Гарнер кивнул. Остальные обдумали эту идею и нашли ее хорошей, несмотря на утрату знаний, которые будут захоронены вместе со скафандром. У Ларри Гринберга были и другие возражения, но он оставил их при себе.

– Все согласны? – Лью окинул взглядом салон. – Хорошо. Так в каком же из них усилитель?

Последовали две-три секунды растерянного молчания.

– В том сморщенном, с пустыми руками, – показал Гринберг.

Теперь все стало очевидным. Второй скафандр имел складки и выступы; конечности были искривлены; он выглядел просто как мешок. Но скафандр, который был Кзанолом…

Он лежал в углу салона, с согнутыми ногами и наполовину поднятым дезинтегратором. Даже в необычной форме рук и ног и в ничего не выражающем зеркале лица читались удивление и страх – вероятно, последние эмоции тринта. Еще должна быть ярость, ярость разочарования, которая овладела Кзанолом, когда он впервые увидел выцветшее пятно там, где ранее находился спасательный выключатель второго скафандра.

Гарнер выпил залпом порцию шампанского из запасов свадебного корабля.