Сетерра. 2. Тайнопись видений - Диана Ибрагимова

– Ну? Чего замолчал?

– А вот надо было вежливо себя вести со мной! – надулся Жеральд. – Теперь сам допытывайся, только сомневаюсь, что найдутся желающие с тобой поговорить. Люди уже знают, какой ты грубиян и наглец. Теперь поймут, что ты еще и дурак.

«Если отдать затмению каждого, кто назвал меня дураком с тех пор, как я начал испытание, праха наберется на еще одного человека», – раздраженно подумал Нико.

Наконец они добрались до зимнего сада, освещенного сотнями зеленых намулийских фонариков, и, выдержав досмотр, окунулись во влажное парниковое тепло. Здесь пахло, как в Соаху после обильного дождя, когда солнце еще не успело иссушить воздух. У Нико защемило в груди от вида знакомых растений. Сад был настолько большим, что в нем умещались даже сильнорослые деревья. Отцветшая жакаранда змеями ветвилась среди мраморных аркад. По обеим сторонам центральной дороги бушевал розарий, каналы гоняли подкрашенную воду, всюду били фонтаны.

– Видишь во-он тех стражников? – спросил Жеральд, указав на вооруженных людей вдалеке. – За ними беседка, там императрица. Не суйся к ней напролом, сначала покажи кулон. Иди, а я пока постою за дверью и посчитаю, сколько ты там продержишься. Мы уже сделали кучу ставок!

На последней фразе мальчишка ухмыльнулся, демонстративно поглядывая на ручные часы.

– Снаружи холодно. Ехидство не отморозь, – не выдержал Нико.

Он оглядел себя, отряхнул камзол и направился к императрице, понятия не имея, о чем с ней разговаривать, и не страдает ли она маразмом в столь почтенном возрасте. Неужели Валаарий до сих пор учится сам и заставляет просвещаться жену? Ей это наверняка до одури надоело. Судя по Такаламу, когда тебе под семьдесят, хочется только ноги в тазу греть да сидеть целыми днями в кресле-качалке с чаем и гобаном.

«Держись, парень. Ты не можешь провалиться. Ты получишь доступ в библиотеку, только если заманишь туда императрицу. А если будешь сидеть в комнате, ожидая, пока тебя выкинут, толку не будет. Ты не Чинуш, чтобы бесшумно убивать и взламывать все подряд. С этим ты точно опрофанишься. И даже если ты сможешь попасть в библиотеку, как там искать? Там тысячи книг. Надо сначала сузить круг поисков. Вывернись наизнанку, но понравься старухе!»

Каково же было удивление Нико, когда он увидел за спиной стражника, проверявшего бумагу, стройный силуэт Данарии, освещенный гирляндами. Императрице не было и тридцати. Она казалась очень маленькой среди огромной беседки, облюбованной бесшипыми розами. Нико уже хотел спросить, не служанка ли это, но золотые одежды говорили сами за себя.

«Да сожги меня затмение! – мысленно выругался принц. – Она мне даже в матери не годится! Этот Валаарий вообще в своем уме? Это какая по счету его жена?»

Властии женились один раз и повторно вступали в брак, только если теряли супругу, например при родах, поэтому традиции Большой Косы сильно удивили Нико. О таком учитель не рассказывал. Принц коротко выдохнул, встряхнулся и зашагал к беседке.

Данария что-то читала, сидя на бархатном диванчике. Она казалась увлеченной, поэтому Нико молча поклонился и встал неподалеку, прислонившись спиной к колонне. Он представил себя на месте Данарии и нашел резкое приветствие раздражающим, поэтому просто тихо наблюдал за молодой женщиной, а та, хотя и заметила его приход, не подняла голову от романа, и новоиспеченному слуге ничего не оставалось, кроме как исподволь разглядывать госпожу.

На вид ей было двадцать пять или двадцать шесть лет, но могло оказаться и больше. Мать Нико благодаря косметическим хитростям никогда не выглядела на свой возраст. Кудри госпожи, цвета спелого меда, были убраны в сложную прическу, закрепленную на затылке жемчужным гребнем. Серьги походили на броню: тонкое золотое плетение начиналось у мочки и заканчивалось на верхушке уха, покрывая его почти полностью. В качестве наряда выступало белое узкое платье с драгоценным шитьем. Нико давно заметил, что одежда валаарцев, в отличие от соахской, более плотно прилегает к телу. Он нигде не встретил дутых туник и шаровар. Наверное, такой стиль покроя оправдывался холодным климатом.

«Я понял, – подумал Нико, от нечего делать пустившийся в создание теорий о восточных традициях. – Вокруг Большой Косы огромные водные пространства, торгуй – не хочу. Это Террай зажат со всех сторон, а здесь такой проблемы никогда не стояло. Значит, Валаарию не нужно выбирать невесту в политических целях, чтобы договориться о проходе через проливы или совместной торговле в морях. Вот он и берет себе в жены кого хочет и когда хочет. Меняет, как рубашки жарким летом. А у нас, если расторгнуть брак с супругой из другого государства, прервется и контракт… И с кучей наследников у старика никаких проблем. Их, наоборот, нужно как можно больше, чтобы на островах правили только свои. При таком раскладе и детям хватит, и внукам достанется».

– Что ж, кажется, я не дождусь, пока вы заговорите, – сказала Данария, наконец посмотрев на Нико.

Их взгляды встретились – бирюза и сапфир. И где-то между волнением принц отметил удивительную красоту этой женщины. Не идеальную, как у мраморных изваяний, совершенных в симметрии и гармонии пропорций, а хранящую в себе необычное, выразительное очарование. Лицо у Данарии было по-детски круглое, и она искусала губы, переживая прочитанное в книге. Нико мог бы счесть ее совсем юной, но синие глаза давили властью и знаниями.

– Приветствую вас повторно, моя госпожа, – сказал принц, кланяясь и стараясь выразить улыбкой всю свою харизму. – Меня зовут Нико. Мне показалось неуместным перебивать ваше чтение, поэтому я предпочел подождать.

Судя по взгляду императрицы, он ей понравился, но холодный тон не оставил надежды на симпатию:

– О, это весьма любезно, но вы здесь не затем, чтобы изображать столб, пока я погружена в роман. В противном случае вы можете оказаться лишней деталью моего окружения.

«Она хочет сразу же меня вытурить. Если я не зацеплю ее следующей фразой, то вылечу. Подобострастие тут не годится, она использует его, чтобы промять меня дальше. Я начну извиняться, и это будет ей на руку. Ладно, рискнем иначе».

– Я бы мог завести беседу о «Трепете летних ветвей», – сказал Нико, глянув на книжный корешок. Он посмотрел на стражников и внезапно перешел на соахский. – Но, как по мне, это одно из самых унылых произведений Доментука. Я вообще не понимаю, как вы читаете этого дозатменного армадийца. Стиль его изложения напоминает мне мелко рубленные щепки.

– Должно быть, вам попался плохой перевод, – нахмурилась императрица, явно задетая словами юноши.

Она тоже перешла на соахский, и Нико про себя щелкнул пальцами.

«Сработало!»

– Как по мне, переводчики хотя бы привели текст к более удобоваримому звучанию, – возразил он. – К несчастью, я читал Доментука в оригинале, и, смею заметить, он зря взялся описывать чужую легенду на западном наречии.

– Ах вот как! – не то удивилась, не то возмутилась Данария. – Значит, вы презираете искусство великого писателя и мои вкусы?