Коллекционер - Дмитрий Казаков

Олег покачал головой:

– А вдруг он опять на сторону Цагене переметнется?

Его воротило от одной мысли, что какое-то время придется провести рядом с предателем. Да еще и доверить ему переговоры с железнодорожниками…

– Не успеет. – Девушка улыбнулась. – Я ему сразу пулю в голову всажу.

– Сеньорита дело говорит, так! – воспрянул духом Пабло. – Он вроде раскаялся! Поможет вам из Цада удрать, часть грехов с себя спишет… Карамба! И нам легче будет! Эй, гринго, ты умеешь верхом ездить?

И тут Эрик еще раз удивил Олега, поскольку сказал «да».

– Тогда забирайте лошадей и валите отсюда. – Перуанец радостно потер ладони. – Маурисио уже топает в сторону шестой заставы, вам лучше тоже убраться до начала боя. Чужак будет здесь минут через пятнадцать.

– Не трожь, не купил, у нас всего две лошади, – заметил Олег.

– Мы с тобой уедем на одной, – вмешалась Ингера.

Эрик вышел на крыльцо, по белому лицу его плыли красные пятна, губы дрожали.

– Вы меня что… не убьете? Отпускаете? – спросил он.

– Не совсем. – Пабло вновь сделался суровым. – Проводишь их до сортировочной. Вместе с ними сядешь на поезд до Клондала, ну а там сдашься особому отделу, и уж они решат, что с тобой делать.

– Да… я… конечно… помогу. – В этот момент Эрик напоминал виноватого пса, что виляет хвостом и готов на все, лишь бы хозяин простил его.

– Но оружия не получишь, и не надейся, – мрачно сказал Олег. – И еще помни… Она за тобой присматривает.

Ингера улыбнулась так, что латыш содрогнулся.

– Хорошо, да… – выдавил он, сглотнув.

– Тогда все, до встречи. – Пабло убежал внутрь заставы, размахивая руками и на ходу отдавая распоряжения.

– Это твой скакун. – Ингера указала на черную кобылу. – А этот для нас… Пошли.

Покинули заставу, ведя лошадей в поводу, вышли через калитку, расположенную над руслом высохшей реки. По крутому склону спустились на дно, и под ногами и копытами заскрипел мелкий красноватый песок.

* * *

Мелкий красноватый песок был всюду, куда ни посмотри.

При каждом шаге его облачка поднимались в воздух и не спешили оседать, ветер носил их туда-сюда, швырял в лицо пригоршню за пригоршней, так что Олега эта дрянь покрывала с головы до ног. Так далеко в Пустоши он ни разу не забирался…

Не пошел бы вообще никогда, если бы не достоверные сведения, что почти на самой границе Лирмора и Клондала, там, где она едва не упирается в море, расположен аномальный участок, откуда есть шанс открыть «дырку» не обратно домой, а в новый, неизведанный мир. По крайней мере один из пограничников это проделал.

Олег потратил несколько месяцев, использовал подкуп и спаивание личного состава третьей заставы, но сумел раздобыть координаты нужного ему места, правда, очень уж приблизительные. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Он тащился по песку, с неудовольствием поглядывал на солнце, что палило немилосердно, и вспоминал, что на Земле сейчас осень, прохладно, и дожди поливают слегка разнежившуюся к концу лета Москву. Самое время бизнес-тренеру рубить бабло, так что в его распоряжении на этот раз всего лишь три дня. И те едва сумел найти в плотном рабочем графике.

На плечах висел рюкзак, тот самый, с которым ходил в Центрум последние года три. Недовольно пищала «крыса», что сидела в притороченной к нему клетке, бегала туда-сюда. Груз небольшой, но по такой жаре и его нести тяжело.

Олег воспрянул духом, когда ему попался первый из упомянутых погранцами ориентиров – громадный овраг, даже, скорее, ущелье, протянувшееся строго с запада на восток. Вышел к нему посредине, а это значит, что придется обходить справа, дать небольшой крюк.

Теперь еще два километра на север, там будет скала с раздвоенной верхушкой…

Красный песок, к его облегчению закончился, потянулась твердая коричневая почва. Начали попадаться валуны, плоские и широкие, похожие на «лепешки», оставленные гигантскими доисторическими коровами, что некогда пожрали тут всю траву, а потом и сами вымерли.

Скалу обнаружил чуть восточнее, и это значит, что немного уклонился в сторону, придется скорректировать курс. Когда добрался до нее, далеко на западе, на самом горизонте, блеснула светлая полоса – океан, тот самый, что омывает берега Хеленгара, Цада и Джаваля. Странно, что из местных жителей такие неважные мореходы.

– Теперь искать, – сказал Олег, отцепляя клетку от рюкзака и беря ее в руки. – Запросто…

Как там вещал тот пьяный штабс-капитан? «Полсотни шагов на север от скалы, и будешь в точном самом месте, и-ик».

Ну да, «и-ик», можно отбросить, а прочим как-то воспользоваться.

Олег отсчитал ровно пятьдесят шагов, затем вытащил из кармана рюкзака веревку. Недовольный грызун запищал вновь, когда на него нацепили довольно тугую упряжь, а очутившись на земле, принялся недоверчиво ее обнюхивать.

Чтобы открыть «дырку», пришлось ущипнуть себя за предплечье.

Разведчик на веревке канул в радужное мерцание, а вытащенный назад через пять минут, оказался жив и здоров. Но Олег, сунув голову в «дырку», обнаружил по другую сторону пейзаж российской осени – березы в желтых листья, холодное осеннее небо в клочьях облаков.

Не попал!

Он сделал еще с полдюжины попыток, двигаясь от первоначальной точки в разных направлениях, но всякий раз попадал на тот же хорошо знакомый холм над Истрой, откуда много лет ходил в Цад. То ли сам что-то напутал, то ли тот погранец спьяну брякнул не то…

Решил сделать привал, устроился в куцей тени той самой скалы, что служила ориентиром. Зверька посадил обратно в клетку, дал ему попить с ладони, сам сделал добрый глоток из фляги и полез в рюкзак.

Роясь внутри, нащупал в боковом кармане нечто круглое и твердое, и лишь вытащив предмет, вспомнил, что это такое, – трофей, принесенный чуть более месяца назад из засушливого, неприветливого мира, прибор, снятый с руки мертвеца.

Тогда Олег приволок его домой, убедился, что и там «компас» работать не желает, несмотря на то, что на Земле магнитное поле точно есть. А затем почему-то не убрал его в шкаф, где держал всякий хлам, а сунул обратно в карман и забыл совершенно, не вспомнил, даже собираясь в новую поездку, не наткнулся, обыскивая рюкзак перед входом в «дырку».

Но что занятно, стрелка не вращалась, как ранее, а указывала в одном направлении, на север.

– И что это значит? – спросил Олег и поскреб в затылке. – Интересно…

Он встал и, оставив вещи в тени скалы, зашагал туда, куда вел его «компас».

Пока сидел на месте, черненая стрелка упорно смотрела на север, как он ни поворачивал и ни тряс прибор.

На ходу она почти тут же начала отклоняться к востоку, сильнее и сильнее с каждым шагом… Когда Олег очутился рядом с местом, где пытался открыть «дырку», стрелка острым золоченым концом указывала точнехонько в том направлении, где восходит солнце.