Песок вечности - Сергей Курган

И вот сейчас, глядя на окружающий пейзаж, Аня в который уже раз убедилась в справедливости его слов. Вокруг простиралась ровная местность, изрытая бесчисленными каналами и протоками, буквально испещренная озерами, озерцами и прудами. Всюду поблескивала вода. Насыщенная влагой, покрытая сочной зеленью земля образовывала более или менее узкие перемычки между бессчетными водоемами. Перемычки эти напоминали дамбы или запруды, и по ним шло шоссе, по которому они ехали, зачастую имея и справа, и слева от себя зеркало воды.

Чувствовалась близость моря: специфический, совершенно особый привкус морской соли в воздухе и свежий бриз, который врывался в салон машины через окно с приспущенным стеклом.

А скоро море явилось зримо. Вдалеке, у линии горизонта, показалась ярко-синяя полоска, вклинившаяся между небом и землей.

– Лагуны, – заметил Макс, глядя туда. – Море тут совсем рядом.

– Странные места, – отозвалась Аня. – Я таких никогда еще не видела.

– Почему странные? – возразил Макс. – Я как раз видел похожие.

– В самом деле? – заинтересовалась Аня. – Где же это?

– На Азовском море, – ответил Макс, – где я побывал в нежные юные годы.

– То есть лет, пожалуй, сто тому назад, – съязвила Аня. – Понятно.

– Да уж, – не обиделся Макс. – Жестокое время оставило на мне свою отметину.

И он рассмеялся. Аня улыбнулась и подумала, что он определенно стал лучше, потому что начал спокойно воспринимать ее шутки, без детской обиды, понимая, что она не хотела его как-то задеть. Просто у нее такая манера противная, с подкалыванием. И она ничего не могла с этим поделать! И еще стало заметно, что он как будто перестал бояться оказаться в глупом положении, в нем появилась уверенность. Нет, не самоуверенность, которая, по убеждению Ани, всегда говорит об ограниченности, а именно уверенность в себе. И это было естественным следствием того, через что они вместе прошли в последние две недели. Рядом с Аней был сейчас зрелый мужчина, на которого действительно можно было положиться, и в этом Аня смогла убедиться. Мысленно она вновь поблагодарила Сержа за эту возможность. Поистине, это стоило прерванных каникул! И даже всего прочего.

– Извини, – сказала она Максу, – это была глупая шутка. Так что ты говорил насчет Азовского моря?

– Я еще ничего, собственно, и не успел сказать, как ты перевела разговор на мою малоинтересную персону.

– Ладно, Макс! Не ерничай!

– Ну так вот. – Он вздохнул и продолжил: – На Азовском море много вот таких лагун – там их называют лиманами.

– Лиманы. Да, я слышала это слово. Говоришь, похоже?

– Ну, в общем, да. Я там был две недели с родителями.

– И как?

– Как вспомню, так вздрогну.

– Почему?!

– Комары. Просто тучи комаров. Почему-то с ними никак не боролись. И если днем еще ничего, то по вечерам находиться на улице было совершенно невозможно и приходилось сидеть дома. Дикость. Тогда, когда наконец-то становилось попрохладней, вот тут бы и побыть на открытом воздухе, подышать. А мы сидели в доме, с закрытыми форточками. И все равно комары проникали внутрь, каждую ночь мы вели с ними сражения. Жуть! Эти лиманы – настоящий питомник для комаров!

– Да, тяжелое у тебя было детство, – вздохнула Аня. – Думаешь, здесь то же самое?

– Сомневаюсь. Тут сильный бриз с моря. Не очень налетаешься!

– Ясно. А что пишут об этих местах? – спросила Аня, кивнув на ноутбук, который Макс держал у себя на коленях. – Ты ведь об этом читаешь?

– Нет, – ответил Макс. – Об этом я уже прочел. Но могу вернуться. Так. Эта местность называется Камарг. Расположена в дельте Роны. Озерно-болотистый ландшафт.

– Это мы и так видим.

– Ну да. Что еще? Природный резерват. Гнездовье розовых фламинго.

– Вот даже как.

– Ага. Рисовые поля.

– Рисовые? – удивилась Аня. – Вот бы никогда не подумала, что во Франции выращивают рис! У меня рис всегда ассоциировался с Китаем, Вьетнамом. Ну с Японией.

– У меня тоже. Неожиданно как-то. Вот, пишут, что главным производителем риса в Европе является Италия. Оба-на! А я думал, Италия – это кьянти и оливковое масло! Так нет же! А уж Франция…

– Вот, смотри! – перебила Аня. – По-моему, это и есть рисовые поля.

Макс оторвался от экрана ноутбука и посмотрел по сторонам. Кругом простирались поля, залитые водой. Странное и непривычное зрелище, которое оба видели впервые.

– Да, – заметил Макс, – похоже на то. – «Культура риса требует большого количества воды, – прочитал он вслух, перейдя по ссылке, – и высокой инсоляции». Короче, чтобы было много воды и много солнца. Китайцы говорят, что у риса должна быть «голова в огне, а ноги в воде».

– Понятно. Мне пока достаточно. Можешь вернуться на тот сайт, где ты был, если хочешь.

– О’кей. С сельским хозяйством разобрались. Возвращаемся…

– Куда, если не секрет? – Задавая этот вопрос, Аня мельком глянула на экран ноутбука и задержала взгляд на несколько секунд. – Ты читал про Эг-Морт?

– Да.

– И что интересного пишут?

– В основном то, что рассказывал Серж. Порт XIII века. Кстати, первый королевский порт в Южной Франции. Странно. Получается, что Южная Франция была действительно сама по себе. Сейчас Эг-Морт находится в шести километрах от моря, на морском канале, который ведет в порт Сет. Добыча соли. В самом деле, до сих пор. Особо отмечают хорошую сохранность.

– Сохранность чего?

– Крепостной стены. Эг-Морт никогда никем не штурмовался и не разрушался. Интересно. Никому он, значит, не был нужен.

– И вправду, странное место. А что пишут про Людовика Святого?

– Здесь его называют просто Людовиком IX. Так, отправился отсюда… – Макс оторвался от экрана. – Короче, совершил два крестовых похода, в одном из которых умер: не то в первом, не то во втором, точно не известно.

– То есть… – начала было Аня. – Ох, Макс! – И оба захохотали.

Этот день изобиловал открытиями. Вот и сейчас, в очередной раз, Аня и Макс были удивлены. Они уже начали немного уставать от однообразного ландшафта Камарга: озер, прудов и рисовых полей, когда въехали в нечто напоминающее дачный поселок, – это выглядело именно так. Несколько минут Аня просто не могла отделаться от ощущения, что оказалась волшебным образом перенесена во времени и в пространстве – в детство, в Россию. Но это было мимолетно, так как, присмотревшись, она заметила различия – и во внешнем виде домов, и в природе. Средиземноморские сосны-пинии быстро развеяли иллюзию. Но минутное впечатление не растаяло полностью. Было все же в пейзаже нечто идиллическое.

Тем более резким оказался контраст, когда они, выехав на открытое место, увидели мощную, величественную старинную крепость с циклопическими стенами, взымавшимися над местностью, и толстыми зубчатыми башнями, через равные промежутки прерывавшими линию стен. Все башни были одинаковой формы и высоты, и этим они резко отличались от башен Каркассона. У Ани в сознании забрезжила ассоциация с чем-то давним. Чем-то из детства. Это было странно, так как на иллюстрации к сказкам Перро это совсем не было похоже.