Герцог всея Курляндии - Маргарита Полякова

Надо сказать, что Роберт чем дальше, тем больше производил на меня впечатление. Я даже не знаю, была ли хоть какая-то сфера жизни, которой он не интересовался. Несмотря на приличный доход, он частенько сам кроил и шил себе одежду. И вообще, как выяснилось, Гук разбирался в тканях довольно хорошо. И с моего полного попустительства вовсю экспериментировал, изобретая способы печати на ткани и ее тиснения.

К моему заданию просчитать возможность создания клипера Гук тоже отнесся творчески. Даже создал механическую модель. И жестоко подрезал моей мечте крылья, уведомив, что по его расчетам кили, шпангоуты и стоящий такелаж нужно делать из железа, иначе корабль развалится от нагрузок. Словом, нужна мощная металлообрабатывающая промышленность. Хотя, разумеется, бесполезными эти расчеты не были. В результате Гук разродился целой серией экспериментов по вопросу веса металлов и их сплавов. Так что от мечты отказываться не будем. Просто подвинем ее немного во времени.

В общем, уезжать от такой бурлящей, интересной жизни не хотелось. Пришлось напоминать себе об ответственности и о том, что правитель далеко не всегда занимается тем, что ему интересно. Я бы даже сказал, наоборот. И раз уж отец отдал Семигалию под мое управление, нужно было отнестись к своим обязанностям серьезно. Хорошо хоть Якоб не собирался делить страну между детьми, как мой прадед Готхард. Деду Вильгельму это явно впрок не пошло. Его попытка бороться с дворянской оппозицией силовыми методами закончилась изгнанием из страны.

Кстати, в те далекие времена столицей Семигалии была Митава. Но мне в качестве опорной базы предлагалась Бауска. Типа, крутись, сынок, как хочешь. Ливонская, а затем и Тридцатилетняя война изрядно потрепали город. Да и шведское нападение не прошло бесследно. По Оливскому миру город и замок вернулись моему отцу, но работы тут было – невпроворот. Герцог принял решение выделить 12 000 талеров на ремонтные работы. Но судя по тому, как были повреждены войной и без того довольно ветхие крепостные сооружения, денег могло не хватить.

Для меня жизнь в шатре не представлялась чем-то особенным. Не в первый раз. А вот Гертруде требовалось найти нормальное жилье. Но я припряг незаменимого Отто, и вопрос решился. Мой слуга всей своей фигурой выражал неодобрение тому факту, что на роль своей любовницы я выбрал даму неблагородного происхождения, но свою работу выполнял ответственно.

К счастью, Гертруда оказалась легкой на подъем. Получив возможность не думать о зарабатывании денег и об обеспечении своего завтрашнего дня, она расцвела и казалась совсем юной. Она с удовольствием со мной путешествовала и явно наслаждалась жизнью. Хотя, с другой стороны, в XVII веке не так много людей имели возможность посмотреть даже собственное государство, не говоря уж о других странах. А я, следя за восстановлением Бауски, посещал и другие города Семигалии.

Выводы были неутешительными – страна оставалась бедной и малозаселенной. Поступающие в казну деньги ту же расходились на важные проекты, а доходы населения оставляли желать лучшего. Про крестьян я вообще молчу. Хотя вон в Лифляндии в 1671 году вообще вышел устав, по которому все беглые и вольные люди, поселившиеся на земле феодала, объявлялись крепостными. Однако мне-то хотелось улучшить, а не ухудшить жизнь курляндцев. Пришлось вспомнить о любимом деле всех попаданцев – организовать строительство дорог и хоть как-то занять население. Ну и строительство канала требовало рабочих рук.

В реальной истории этот проект так и не был завершен. А мы планировали закончить его году к 1673-му. Судоходный канал должен был соединить реку Лиелупе с морем на западе и Даугавой на востоке. Проект, кстати, тоже жрал деньги, как не в себя. И воровать на нем пытались – мама не горюй. Однако и перспективы вырисовывались интересные. По расчетам, канал должен оживить торговлю и способствовать притоку народа.

Для привлечения рабочих рук отец пошел на беспрецедентные меры – приказал отлавливать бродяг и попрошаек. Да и выпрашивающих подаяния калек проверять на реальность увечий. После нескольких рейдов количество шушеры в Курляндии резко снизилось. Профессиональные нищие никогда в жизни не работали и не собирались это делать. Так что канал стал еще и способом исправительных работ для представителей мелкого криминала.

К счастью, уехав в Бауску, я не оказался отрезанным от происходящего в остальной Курляндии. Налаженная курьерская служба доставляла и письма, и документы, и даже новые книги. Карл Якоб порадовал тем, что на озере Зебрус удалось наконец-то построить хоть нечто похожее на опытовый бассейн. Оказывается, ничего подобного в XVII веке еще не было, так что пришлось изобретать все самим. Помощь Ньютона в этом деле оказалась просто неоценимой. Без него проект вряд ли состоялся бы. Даже в том виде, в котором он есть.

Параллельно озеру выкопали небольшой ров, длиной в 115 метров, глубиной в полтора, и шириной в три, облицевав его деревом, чтобы не оплывал. На облицовку пошла лиственница, потому что из той жизни я помнил, что она менее подвержена гниению. На одном из концов рва установили 20-метровую вышку, опускающийся внутри которой груз через систему полиспастов тянул модель корабля. На другом конце – подобие мостового крана, чтобы доставать модель из воды и опускать ее туда. Ну и два перепускных канала, соединяющихся с озером, чтобы обновлять воду. Я тут же на радостях опробовал полигон, прокатившись на буксире по каналу на двухместной лодочке.

Проблема была в том, чтобы вычислить сопротивление и скорость корабля, зная сопротивление и скорость модели судна. Пересчитать сопротивление и скорость с модели в «натуру». Но учитывая, сколько гениев было в Курляндском научном сообществе, была надежда, что вопрос решаем.

Вернулся я в Митаву только в 1672-м. Международная обстановка вновь накалилась, и отец решил, что не стоит держать наследника слишком близко к границе. Пребывание в столице тоже ни от чего не защищает, сам Якоб тому пример, но его опасения понять было можно. Франция и Англия начали войну против союза голландцев, испанцев и Бранденбурга. Причем ходили упорные слухи, что курфюрсту хорошо заплатили за участие в коалиции. Я бы не удивился. Мой дядюшка Фридрих был исключительно прагматичным человеком. Вот только, если я правильно помню историю, дела у голландцев пойдут плохо. Причем настолько, что будет принято решение открыть шлюзы и затопить часть страны.

Неладно было и у наших соседей. Польско-казацко-татарская война против Османской империи вынудила Речь Посполитую вспомнить о том, что Курляндия является вассалом, и запросить положенное – либо войско, либо деньги. И это в тот момент, когда у нас самих была перспектива ввязаться в войну! Мало того, я помнил, что вскоре у поляков дела пойдут совсем кисло, и в противостояние втянется Россия. А вот это было совсем не в тему. На Алексея Михайловича у меня были совсем другие планы.

Тут скоро Сконская война начнется, по результатам которой я планировал поменять границу с Шведской Лифляндией на границу с Лифляндией Русской. Ну и для Курляндии земель немного оторвать. А если Алексей Михайлович решится воевать с Османской империей, то второй фронт он вряд ли потянет. А у меня уже в Дании агенты вовсю работают. Тамошние ястребы горят желанием вернуть провинцию Сконе, утраченную по результатам прошлой войны со Швецией. И пусть ситуация раскачается только к 1675-му, предпосылки уже есть. Так что я уже начал свою большую авантюру, и вылет русских из этой схемы совершенно некстати.