?Погранец?. Зеленые фуражки - Юрий Корчевский

– Будь здесь, – приказал Федор бойцу.

Сам метнулся к быку, на каждый опирались две соседние фермы. В этих местах всегда были лестницы металлические, ведущие под конструкции, для их осмотра. Таким же путем под пролет забрались диверсанты. Федор стал спускаться по лестнице. Очень неудобно, пришлось пистолет в кобуру вернуть. Сразу под лестницей решетчатая железная площадка и настил, ведущий под фермы. Федор фонарь включил. Твою мать! «Сержант» уже приладил к взрывчатке, заложенной под балки, стальные провода и взялся за подрывную машинку. От балки вниз свисала веревка. Стоит ему соскользнуть по ней вниз, на лед, отбежать в сторону и можно подрывать. До диверсанта несколько шагов. Если он успеет ухватиться за веревку, Федору ничего не удастся сделать. И он кинулся на агента, сбил его с ног. Подрывная машинка выпала из рук диверсанта. Оба сцепились в жестокой схватке, Федор сначала бил кулаком, диверсант отвечал ударами. Ногами они столкнули с помоста подрывную машинку вниз, но она не упала на лед, а повисла под ним, запутавшись в проводах. «Сержант» среднего роста, но жилистый, подготовка хорошая. Федор рукой до пистолета дотянулся. Достал, а выстрелить не успел. Диверсант приемом руку заломил, пистолет выпал. Борьба на самом краю площадки идет, внизу, метрах в двадцати – лед. Около быков проталины, вода чернеет. Диверсант нож откуда-то вытащил, лезвие блеснуло. Федор двумя руками в кисть руки, державшей нож, вцепился. Федор сверху на агенте лежит, диверсант ногами сбросить его с себя пытается. Кирзачами бьет больно. Вот он резко дернулся, Федор не удержался, полетел с помоста вниз, диверсанта за собой потянул, держа мертвой хваткой руку. Уже в полете отпустил и тут же удар, хруст ломающегося льда, обожгло сразу бок. А следом – ледяная вода. Шинель намокла моментально, на ногах сапоги, вниз тянут. Федор за кромку льда ухватился, а выбраться из проломленной полыньи не может.

– Кислов! – закричал он.

По мосту загромыхали сапоги солдата. Он не бросился по лестнице на помост, побежал к берегу. По крутому склону съехал на пятой точке вниз, побежал по льду к Федору.

– Стой! Не беги, ляг и ползком. А теперь замри, отстегни ремень от винтовки, брось сюда конец, а другой на запястье намотай.

Федор ухватился за брошенный ремень, тоже обмотал по запястью, подтянулся, забросил одну ногу на лед. Стало легче, а то приходилось бороться за жизнь, ухватившись обеими руками за кромку льда. Течением его так и затягивало под лед.

– Тащи!

Боец упирался, но скользил по льду, да и легче он был, чем Федор. Но совместными усилиями удалось выбраться. Федор промок насквозь, пальцы не чувствуют ничего, замерзли. Как там диверсант?

– Посмотри, что с немцем?

Боец обошел вокруг проломленного льда, подошел к быку.

– Готов, товарищ старший лейтенант. На рельс он упал грудью, насквозь, как на копье.

После строительства, видимо, рельс со дна торчал. А может, и специально вбили в грунт, как ледорез, чтобы бык меньше повреждался.

Двое наверху лежат убитыми, один на рельсе висит проткнутый. Где еще один? И почти сразу ответ. Грохнули два выстрела, один потише – пистолетный, второй громче – винтовочный.

– Кислов, помоги на мост подняться.

Федору дышать трудно, грудная клетка болит. Ребра повредил или мышцы отбил? Хорошо, лед непрочный попался, провалился, но удар смягчил, а под льдом вода самортизировала. Был бы лед толще, это как о бетонную стенку удариться.

Но и так повезло, пару метров ближе к быку и, как диверсант, нанизался бы на рельс. Выбрались по крутому склону, заснеженному, кое-где обледеневшему, с большим трудом. С Федора вода ручьями течет, холодно стало.

Вдали показался яркий свет прожектора, послышалось натужное пыхтение паровоза, потом перестук колес. К мосту подъезжал эшелон. Паровоз дал длинный гудок, въехал на мост. Обдал струйками пара из цилиндров, обдал жаром топки и котла, прогромыхал мимо. За ним катились грузовые вагоны, все тише и тише. Поезд втягивался на станцию, замедляя ход. Пришлось переждать.

Как только мимо них проехал последний вагон, выбрались на рельсы. С другой стороны моста бежит кто-то.

– Стой! – закричал Кислов, щелкнул затвором.

– Свои! Самохин я!

Подбежал боец.

– В меня стрелял боец в нашей форме. Вон – шинель продырявил под мышкой.

– А ты его?

– Не знаю. Я стрельнул, он упал.

– Неужели не смотрел – убит, ранен?

– Не-а.

Федор повернулся к Кислову.

– Держи фонарь, лезь по лестнице, под настил. Там взрывчатка, выдерни провода от взрывателя. Да, еще пистолет мой поищи, где-то там остался.

– Есть!

– Самохин, беги на станцию за подмогой. – Но Самохин уйти не успел, как из темноты вынырнули несколько человек.

– Стоять! Руки вверх, оружие на землю!

– Свои, старший лейтенант Казанцев.

Подбежал милиционер с револьвером в руке, рядом с ним бойцы его роты, что на пропускном пункте у вокзала были. А еще через несколько минут из переулка вынырнул «козлик», подъехал к рельсам. Из него выпрыгнули Осадчий и опер.

– Кто стрелял?

– Я и мои бойцы, – козырнул Федор. – Диверсанты, переодетые в советскую форму. Четыре человека. Стрелочника и постового ножами сняли. Успели взрывчатку под пролет у быка заложить. В последний момент я его обнаружил, врукопашную дрались. Упали с моста в реку. Диверсант мертв, мой боец Кислов под пролетом, провода с взрывателя снимает.

– Отлично сработано! Веди, показывай.

– Да он ранен, товарищ командир, – подал голос Самохин.

– Ах, так! Тогда сами осмотрим, а твои бойцы покажут и разъяснят. А ты давай в «козлик» и в госпиталь. Пусть доктора глянут.

Федор в госпиталь поехал. «Козлик» трясло на выбоинах, в эти моменты боль простреливала. В госпитале, куда он раньше своего раненого бойца привозил, его осмотрели, сделали рентген.

– Ну, что, голубчик! Одно ребро сломано, ушиб сильный. Тугое бинтование и покой на три недели минимум.

Федору сделали тугое бинтование. Вроде полегче стало.

– Спасибо, доктор.

– Через два дня обязательно на перевязку. А где травму получили?

– Упал неудачно.

– Скользко, поаккуратнее надо, под ноги смотреть.

– Непременно воспользуюсь вашим советом, – откланялся Федор.

Рассказать бы ему про диверсанта, которому не повезло, да нельзя. Ни к чему беспокоить мирное население страшилками.

«Козлик» его дождался.

– Куда едем?

– К мосту.

Милиционер, бойцы его роты уже успели собрать тела всех убитых. Зрелище не для слабонервных. У одного проломлена рельсом грудная клетка – огромная рваная дыра и мешанина ребер и легких. Второго, которого убил Самохин, расчленило поездом. Убитый пулей, он упал на рельсы, и его переехало железными колесами. Двое других выглядели получше. Подрывную машинку с проводами тоже достали, а вот для извлечения взрывчатки из-под ферм вызвали саперов. Вдруг диверсанты поставили ловушку? Осадчий светил фонарем, отдавал распоряжения. Бойцы стали обшаривать местность у моста, было непонятно, куда девался постовой железнодорожной охраны? Сбежал, убит, а тело сбросили с моста?