Набла квадрат - Петр Воробьев

– Что ты делаешь? Разгерметизация! Погибнем!

– Эх, ты, птица. Я думал, ты все уже понял. Нет никакой разгерметизации, потому что нет вакуума и космоса тоже нет.

– А что же есть?

– Ты когда-нибудь интересовался устройством стен? Помнишь, какие там слои?

– Обшивка, трубы кондиционирования, теплоизоляция, трубы с силовыми тягами и многослойная фанера. Так?

– Да. Многослойная фанера с кремниевой пропиткой. Она-то и заполняет мир.

Кое-где продолблены каюты, залы, коридоры. И мы знаем только ничтожную часть мирового лабиринта. А остальное принадлежит тем, кто управляет тяготением. Они там, за дверью!

Последний поворот колеса – и дверь подалась. Наподдал в ужасе отпрянул, ожидая жуткого свиста разгерметизации, но ничего не произошло.

– Теперь я дознаюсь, кто три года назад приказал прервать размножение, – Проклепать потянул на себя дверь и влез в маленькую комнатку перед еще одной дверью с колесом. В ней чернело овальное окошечко.

– Помоги открыть, – позвал Проклепать. Вдвоем с Наподдалом они быстро докрутили колесо до упора и попробовали открыть дверь. Несколько бесплодных попыток, и Проклепать обратил внимание на торчавший из стены рычаг с табличкой: «При заклинивании выходного люка убедись в герметичном закрытии входного люка и нажми на рычаг взрывного отстрела».

– Вот как они спрятались! – Проклепать спустился в проем, отделявший комнатку от хода, и средней лапой дернул за рычаг.

Взрыв! Ослепительная вспышка обежала дверь по периметру, и дверь исчезла. С торжествующим воем воздух устремился в зияющую черноту проема, разрывая перепонки крыльев Наподдала и увлекая его за собой. Внутренняя дверь захлопнулась, перерубив Проклепатя пополам. Наподдал висел рядом с нижней частью туловища товарища, ощущая, как все три глаза наливаются кровью. Еще некоторое время он мог видеть удалявшуюся огромную тень, по краям которой разгоралось ослепительное ультрафиолетовое сияние, потом зрение отказало, и он понял, что те, за дверью, оказались хитрее, чем думал Проклепать.

А друзья мне говорят – да ладно их,

Но я чую неладное —

Здесь какой-то разврат.

Видно, ложь оказалась

Сложнее, чем мне казалось —

Я ли в том виноват?[8]

«Никогда не садился на мертвую планету. Я видел фильмы и предметы в музеях, читал тексты, переведенные с языков угасших культур, слушал музыку, привезенную нашими разведчиками. Убрать, что ли, эту заслонку. Опасное дело – все равно что вскрывать труп без асептики. Фенрир говорит – подальше от мертвечины, а то за чем пойдешь – то и найдешь. Теперь вдавить ключ до упора. А я это и ищу! Никакой внизу, конечно, не завод. И если эту банку тоже разделали надвое атомной ракетой, значит, след верный, клянусь мечом Крома! Силовые щиты – в экономичный режим. У мертвецов надо взять и тайну, и сокровища, что хранятся в трюмах.

Они вступили на корабль,

Который опустел,

И груду золота нашли,

И груду мертвых тел.[9]

Вот повезло. Силовые щиты, фиксаторы, контроль, торможение. И местная цивиилизация тоже угасла. Просто так или отчего-то? Может, мы уже летим задворками империи тьмы, натыкаясь на ее отбросы? Ключ на себя. Локатор. Облако называется. Локатор долой. Может, здесь тоже когда-то водился гафний? Ключ вперед. Но радиации нет. Присвесить хвост. Разберемся. Вот и лужа. Ключ вверх на себя. А, варена курица!»

Внешний корпус Фенрира на скорости в четверть местной звуковой коснулся воды. Волны узким клином рассекли ее гладкую тускло-голубую поверхность. Горм заложил лихой вираж, чтобы не выскочить на берег, мелькнувший скучной серо-желтой полоской и скрывшийся в облаке мелких брызг.

– А теперь я, – сказал Фенрир.

– Ну нет, – Горм перехватил ключ, позволяя воде затормозить Фенрира еще больше. – Твоя планета – следующая, как уговорились.

– Ладно, но смотри: нос окунешь – жизнь проклянешь.

Горм уже мчался вдоль берега, держа вне воды не только драгоценный Фенриров нос, но и все днище головного отсека до последнего реданного выступа.

– Стой, – всполошился Фенрир, – здесь покрытие!

В верхнем правом углу поля зрения Горма всплыл стоп-кадр с мощеной прямоугольными плитами полосой, уходившей в воду.

– Ага! – Горм развернулся и остановил двигатели.

Погружаясь все глубже, Фенрир по инерции доскользил почти до берега. С шипением и лязгом вышли из ниш в брюхе головного отсека колеса шасси, и по древней дороге Фенрир выкатился на сушу, оставив за собой короткий мокрый след. Твердый участок кончился, колеса увязли в песке, и Фенрир осел брюхом на грунт.

– Не весь еще умишко продристал, дармоед!

– Молчи, серый хвост! – Горм был ужасно горд похвалой. – Объявляю эту планету своей собственностью и именем Метрополии нарекаю ее Фенольное Умертвие.

Из шахты донесся скулеж.

– Ядрена мышь, собаки! – Горм, зацепившись ногой за порог, рухнул на пол шахты.

– Спохватился! Там не только собаки, там, как я погляжу, еще и банка с едой! Узнаю тебя в этом жесте – отправить консервы в анабиоз!

– Банка? – Горм возился у термостата, пытаясь снять крышку. Когда крышка приподнялась, на волю вырвался такой дух псины, что Фенрир прокомментировал:

– Осторожно, а то ощенишься вдруг потом.

Собаки, теплые и уже почти сухие, возились и поскуливали во сне. Горм похлопал Мидира по белому с коричневыми и черными пятнами боку и схватил лежавший рядом цилиндрический предмет с гофрированными стенками.

– Еда! – Горм медленно повернул банку клеймом вверх. – Вишни!

– Из каждой косточки можно будет вырастить дерево!

– А если они вареные?

– Не видишь клейма – свежие!

– Так то когда было… – Горм открыл лючок в крышке банки, прижав ее к груди, отнес в бытовой отсек, бережно вставил кончик водяного шланга в лючок и открыл воду. Раздался скрип, тон которого понижался по мере увеличения банки в размерах. Когда стенки расправились, Горм освободил шланг и отколупнул крышку.

Второй раз за непродолжительное время в нос ему ударил густейший запах мокрой псины.

– Я же говорил – свежие! – сказал Фенрир.

Горм взял двумя пальцами ягоду, осмотрел ее со всех сторон, подбросил, не поймал, поднял с пола, отряхнул и сунул в рот. Лицо его недовольно перекосилось.

– Что, кишки из нее полезли? – не понял Фенрир.

– Хуже – они без косточек.

– Можно попробовать выращивать культуру клеток.

– Как мне надоело слышать от тебя это словосочетание! Кстати, о птичках – собак мы, выходит, обрекаем на каннибализм?