Тень предков - Александр Казанков

Дозорный на холме встрепенулся, махнул рукой как-то по-особому. Гридни, что ехали в голове колонны, пришли в движение. Кто-то в сумы за бронями потянулся, кто-то тетиву на спинки лука накинул, пику из петельки высвободил. Дядя Скулди, ехавший впереди, подъехал к воеводе.

– Батька, впереди половцы, три кибитки, видимо изгои. Будем брать?

Норманн был сосредоточен и спокоен. Спросил как-то обыденно, а у Святослава от его слов даже в висках застучало, ноги стали какими-то ватными. Если бы не на коне был, может, и упал. Страшно перед боем. А он думал, что это чувство навсегда его покинуло.

Ярослав, горяча коня, подлетел к Путяте. Вот кто не боялся, так это он. Молодой, сильный, дитя своего времени, князь!

– Ну что, нашинкуем степняков? – радостно оскалился парень.

– Три кибитки… Ха, всего десяток воев, мигом порубим, – рыкнул Сигурд.

– Да что с них взять? Смерды половецкие, изгои, ценного только овцы да козы, пусть себе дальше едут, – возразил Скулди.

Свей оскалился, направил коня на Скулди, вклинившись между даном и Путятой.

– Испугался? Так мы без тебя все сделаем. Там же бабы есть, а я по ним ох как соскучился.

Ярослав смотрел на Путяту, как щенок на волка. Хоть и князь, а молод, учиться ему еще и учиться. Как боярин скажет, так и будет.

– Берем!

Боярин засвистел по-особому. Головной дозор выровнялся, знамя по центру, задние ряды подтянулись на фланги, разошлись полумесяцем. Все готовы, пора. Ярослав выхватил меч, сталь сверкнула на солнце. Понеслось, сначала медленно, потом быстрей, промчались мимо рощицы, перевалили за холм.

Точно – половцы, круглые кибитки на огромных колесах, как земные корабли, катили по июльской степи средь спелых трав. Тишь да благодать. Половцы заметили мчащуюся на них лавину, встрепенулись. Возле повозок началась непонятная суета. Нет, против трех десятков гридней у них не было шансов, но разве можно оставить свои семьи? Оказывается, можно. Всадники мужчины, видимо попрощавшись с женами, направили коней в степь. Святослав мчался на левом крыле. Полумесяц, сначала выгнутый в сторону холма, начал выпрямляться, после чего фланги вырвались вперед, огибая повозки, круг сомкнулся. Святослав не смотрел, что происходит у повозок, для него было главным удержать свое место в строю. Скакавший слева от него дядя Скулди свернул в сторону и помчался с Ингварем за уходившими в степь половцами. Святослав направил коня за дядей. Смотреть на то, что сейчас произойдет с половецкими женщинами, ему совсем не хотелось. Ну не любитель он поиздеваться над людьми.

Всадники перевалили за холм с почерневшим истуканом, нырнули в рощицу. Святослав шел следом, вперед не лез, ему любой половец хвост укоротит. Небольшая роща густо заросла травой и репейником, ни черта не видно. Степняки скрылись из глаз. Первым их заметил Ингварь, сразу три стрелы поймал, четвертая в шею коня ударила. Животное жалобно закричало, почти как человек, встало на дыбы и помчалось вдоль рощи в степь. Скулди был никудышным лучником, метнул сулицу в кусты, раздался крик, полетели еще стрелы. Одна в бронь ударила, но вскользь, не пробила. Норманн как мишка отмахнулся от остальных секирой, соскочил с коня и принялся крошить ворогов своим древорубом. На ногах ему сподручней.

В Святослава половцы не стреляли, не та он мишень, чтобы на него стрелы тратить. Романов этому был очень рад, на нем только кольчужка. А кольчатая бронь больше от рубящих ударов защищает, чем от колющих. Ударит стрела в грудь – и все, к чурам. Помощь Скулди была не нужна. Это со ста шагов половец грозный противник, а в ближней рубке против двухметрового потомка викингов у них не было ни единого шанса. Святослав ни одной стрелы не пустил, наблюдал со стороны, держа лук наготове. Его внимание привлек шепот листьев, вздрогнувших от порыва ветра. Раньше он не обратил бы на него никакого внимания, а вот после курса молодого бойца стал замечать каждую мелочь. С противоположной стороны рощи, за небольшой речушкой уходил всадник. Половецкий конь почти крался, медленно, пригнувшись, всадник у него под самым пузом, из травы не видно совсем. Но Святослав знал, он там. Это то необычайное чувство, когда ты пускаешь шайбу в ворота и точно знаешь, что попадешь. Святослав тронул коня в бок, животное послушно рвануло с места, половец услышал погоню, взлетел в седло, хлестнул скакуна. Ох, резвый у него конь. Романову его ни за что не нагнать. Птицей несет над травой. Святослав остановился у реки, вскинул лук, наложил стрелу. Ушла смерть, легкая дальнобойная. Конь степняка оступился, рухнул наземь, всадник перелетел через холку, уткнулся в землю. Хороший выстрел. Теперь можно не торопиться. Святослав перешел ручей, направился к поверженному врагу. Конь чужака уже поднялся, в ноге стрела, стоит рядом с всадником, скалится как собака, копытом бьет. Рыжуха Романова попятилась, испугавшись. Святослав спрыгнул на землю, вытащил меч. Половец лежал на земле, совсем мальчуган, чуть старше его. Одежда яркая, заморская. Не простой степняк попался. В роще уже слышался топот копыт, наши пришли на подмогу, скоро будут здесь. Святослав толкнул парня ногой, тот не шевелился. Разбился, что ли? Романов наклонился над степняком. Чужак как-то исхитрился по-особому и пнул его под колено. Святослав упал на землю, чуть на свой меч не напоролся. Не успел он перевернуться, как степняк с ножом оказался уже на нем. Режь, как барана. Вот молодец.

Половец схватил Романова за волосы, потянул на себя. Сейчас полоснет. Все это за доли секунды. Солнце вышло из-за тучи, яркий луч ударил степняку в глаза. Чужак замешкался, прикрыл инстинктивно лицо. Святослав почувствовал, что хватка ослабла, рванул вбок, поворачиваясь на спину. Клок волос точно выдрал, боль страшная, но вырвался, откатился в сторону, отгородился мечом. Глаза злые, весь красный, растрепанный. Ну все, убью гада. Половец отскочил назад, пригнулся. Видно, что страшно парню, дрожит, дышит тяжело, быстро. Зря отскочил, с ножом на ближнюю дистанцию подходить нужно. Святослав принял стойку и сделал выпад как учили, но клинок не достиг цели. Потому как чужак упал на колени, отбросив нож в сторону.

– Не убивай! Мне нельзя умирать, я дал слово, что спасу свою семью. Они ждут меня, и им не на кого больше надеяться. Будь милостив, и Бог воздаст тебе, рус. Молю тебя…

Романов замер. Гнев куда-то пропал. Руки налились свинцом. Пробовали когда-нибудь зарубить человека, молящего о пощаде? Он тоже не пробовал.

– Что с ними? – Святослав опустил меч.

– Хан Гюрза убил моего отца, взял мою мать и сестер в наложницы, мой брат живет в рабстве. Моей сестре всего десять, Гюрза злой, замучает малышку. Отпусти! Молю тебя!

Святослав стоял, разинув рот. Вспомнилась и Аленка, солнышко маленькое, и зверства половцев. Ну, какая из нее жена, ребенок же совсем. Вот сука, Гюрза, сам бы такого гада зарезал. И что прикажете делать с этим половцем?

– Ступай и скачи так быстро, чтобы никто тебя не нагнал. Спаси свою семью.

Святослав поднял с земли саблю степняка, протянул парню. Тот глянул недоверчиво, встал с колен, подпоясался. Выдернул стрелу из ноги коня, успокоил, вскочил на него.