Цель неизвестна. Победителей судят потомки - Марик Лернер

— Нельзя всех сделать счастливыми, — напомнила она мне мои же слова.

— Я и не собираюсь. Люди должны быть равны перед законом, но никогда не станут одинаковыми. Они рождаются с разными возможностями — физическими, умственными, финансовыми. Они получают разное образование. Кто не смог подняться или сломался — это его дело. Каждому нос не утрешь и не поможешь. Правительство должно стараться не нагромождать бессмысленные барьеры на пути мастеровитых и талантливых. Тогда и государству польза. При этом империя создана русскими, и каждый мечтающий чего-то добиться должен говорить и писать на русском языке.

— Мы приходим в этот мир, чтобы изменить его, — сказала она задумчиво. — К лучшему или худшему, судить потомкам. Но, имея возможность и положение, не сделать нечто полезное — грех.

Мы опять помолчали.

— Ты умный человек с тридцатилетним опытом бюрократа. Полагаю, уже успел просчитать последствия случившегося.

— О нет, — покачал головой я, — именно сейчас все может повернуться как угодно. Теперь все зависит от вас и вашего выбора.

— А ведь его и нет. Забота об интересах державы диктует определенное поведение. Монарх не только властитель, но и слуга своему народу.

Очередная длинная пауза. Встревать в ее размышления я не собирался.

— Мне всегда казалось, — сказала наконец Екатерина, — что фактически консортом был не Антон Ульрих, а ты. И не по причине постельных подвигов. Ты, Михаил Васильевич, дал Анне Карловне преданность. И если вы даже спорили по вопросам внешней и внутренней политики, она все равно могла быть уверенной, что ты выполнишь приказ. Я не требую от тебя преданности, второй Анны из меня не выйдет, но я хочу получить не только дружбу, но еще и верность.

А заодно мои знания, связи и уверенность, подкрепленную силой. Военное министерство и Адмиралтейство крайне недовольны перестановками и отставками. Они с радостью поддержат старого знакомого, подсадившего выше большинство из них. С удовольствием выступят против еще не набравших вес назначенцев Дмитрия. И так же поступит добрая половина ключевых чиновников. Очень серьезная придворная группировка, отодвинутая при Дмитрии, тоже не прочь поддержать новую власть, и хорошо знакомая фигура всех устроит. А вот церковь вряд ли обрадуется моему возвращению.

— Обещание дать легко, но никто еще не посмел сказать, что я нарушил слово.

Карета остановилась.

— По закону я теперь правлю, а не регентом являюсь? — полувопросительно произнесла Екатерина. Явно все хорошо успела обдумать.

— Именно так, ваше императорское величество.

— Я приму твое слово на веру, — сказала императрица, глядя мне в глаза.

— Готов служить вам, ваше императорское величество, верой и правдой.

— Ты канцлер.

Панин с его Северным дипломатическим проектом слетел. Не то чтобы жаль, но уж больно резко. И поделом. Пруссия берет на себя обязательство помогать России в турецких делах в обмен на помощь против Австрии. Чем она может поддержать?! Сорок тысяч рублей в год в случае нападения на Россию. Взамен мы обязаны воевать с Австрией. Не откупиться содержанием корпуса!

Англия обязуется содействовать русской дипломатии в Турции, получая за это помощь в случае столкновения с Францией или Испанией. Соответственно и с Австрией, нашим естественным союзником против османов. Дипломатия без конкретных обещаний в обмен на войска!

— При условии, что вы не станете наказывать за плохие известия. Можно устранить зло, а можно закрыть на него глаза и оставить как есть.

— Это справедливо. Я должна знать обо всем, а темных чуланов в империи много. Я готова выслушать и возражения, ибо никто не в курсе всего. Но пока, — многозначительно сказала она, — мы не станем делать резких движений. Будем придерживаться золотой середины.

Место происшествия было оцеплено городовыми. Обломки кареты, разорванная чуть ли не на куски лошадь, кровь на мостовой. Стена дома в оспинах от ударов чего-то вроде пуль. Ну это дело знакомое, даже просто мелкий щебень при подрыве бьет не хуже картечи.

Навстречу Екатерине кинулся фон Рихтер, на бешеной скорости умчавшийся сразу после нашего разговора у театра. Происшествие — это его косяк, и огромный. Кресло под задом вспыхнуло ярким и жарким пламенем. И не важно, что лично он никак не может отвечать за случившееся или давать указания государю. Крайнего искать не требуется — вот он!

— Вам не надо туда идти, ваше величество! — нервно вскричал он.

Екатерина властным жестом поставила его на место, заставив замолчать. Мне даже завидно стало, я так и не научился подобному обращению, видать, это в крови у аристократов — с генами передается. Екатерина, с идеально ровной спиной, направилась в дом. Мне только и оставалось пристроиться рядом, в готовности подхватить, если начнет валиться в обморок.

— Все вон! — распорядилась она с порога.

— Ты стой, — приказал я полицейскому со знаками различия пристава. Для его возраста чин немалый. Видать, не дурак.

Дмитрий лежал на диване прямо в прихожей, накрытый плащом. Судя по многочисленным пятнам крови, не стоило поднимать покрывало даже из любопытства. Сплошные раны, и, похоже, нога отсутствует. А лицо в кровавой корке. Откуда-то сверху доносились женские рыдания. Теперь уж без всяких сомнений вдова извлекла платок и, неожиданно смачно на него плюнув, принялась оттирать грязь.

— Что произошло? — сквозь зубы спросил я у пристава.

— Прямо возле входа незадолго до приезда высоких гостей…

Ах какой деликатный!

— …остановилась повозка. Якобы что-то с колесом случилось. Когда подъехала карета и вышли… они, произошел взрыв.

— Убийца?

— Он тоже погиб.

— Странно. Не сумел рассчитать длину подрывного шнура или не собирался убегать? Опознали?

— Никак нет, но служанка говорит, что видела его раньше. Прилично одет и на вид не из простых. Бродил вокруг, она возмечтала, что хочет познакомиться, но стеснительный.

— О, есть приметы!

— Так точно! Голова сохранилась.

— Хорошо… И не случайность. Ждал и составлял график посещений.

— Так точно.

— И значит, жить должен недалеко и повозку с лошадью где-то держать. Или взял напрокат, что тоже позволяет выяснить его личность. Чужому не отдадут, а если приобрел, так не с неба упал. Все равно где-то стойло, и его обязаны знать. Чтобы землю рыли, но в кратчайшие сроки установили кто. Ясно?

— Так точно, — в третий раз послушно повторил он.

Екатерина наконец перестала вытирать лицо покойника.

Стоит смотрит. Похоже, прислушивается к нашей с приставом беседе. И не собирается нервно закатывать глазки, хотя мне и то неприятно. Челюсть у покойника разбита, и нижняя часть лица превратилась в крайне омерзительное месиво.