Изнаночные швы времени - Иван Слепцов

Здесь он не был лет пятнадцать. Теперь тут росли не только деревья, но и живые изгороди выше человеческого роста, поэтому фасад гостиницы «Метрополь» не был виден, пока Олег не подошел к нему. И очень удивился, когда увидел, что в цокольном этаже здания разместился книжный магазин: «Русские буквы» – горели слова над каждым окном.

Сколько Олег помнил, большая книготорговля и Москва были вещами несовместными. Здесь всегда был самый низкий метраж книжных магазинов на душу населения, ниже, чем в самой глухой провинции. А теперь на месте люксовых автосалонов – книги. Удивительно.

Он вошел внутрь. Это были классические «Русские буквы» с их довольно-таки навязчивой рекламой бестселлеров. Поэтому у входа Олег столкнулся с слегка одетыми персонажами нового детектива Егора Красавина-Большого «Не верь танцовщице». Он аккуратно просочился сквозь рой рекламных девиц, мимоходом похвалил платье из кожаных ремешков, но решительно отказался выслушать изложение сюжета в отдельном кабинете. Сориентировался по указателям и оказался в блоке «История».

– Добрый день, – приветствовал его андроид в русском кафтане XVIII века. Его лицо показалось Олегу знакомым, он напряг память и сообразил: «Молодой Сильвестр Медведев[156]! Точно! Вылитый!»

– У нас новый каталог книг для киктопов, – продолжал андроид. – Вот здесь, обратите внимание.

– Спасибо, – откликнулся Олег. – Я как-то больше бумажные книжки люблю.

Андроид-Медведев уважительно склонил голову и отошел.

Олег, стоя в центре зала, ждал, пока перед стеллажами будет свободнее. Но людей меньше не становилось, постоянно подходили новые, и он понял, что тишины и спокойствия его любимого книжного – смоленской «Кириллицы» – здесь не будет. Он решил только глянуть на новинки и, протиснувшись с извинениями к полкам, обнаружил, что наконец-то вышли «Великокняжеский коллаборационизм» Марии Джойс и «Ранняя история Российского государства. Опыт исследований жизни населения городов на Восточно-Европейской равнине» Ивана Крылова. Был тут и новый том «Истории России» академика Борлова.

Олег открыл книгу и понял, что Борлов, несмотря на свой 120-летний возраст, темпа не теряет и выполнит свое обещание к 2250 году довести повествование до современности. По крайней мере, всего за год Борлов справился с периодом от разложения советского режима до четвертой волны эмиграции.

Олег взял все три книги, оставил отпечаток пальца на сканирующей наклейке переплета («информация для службы доставки»), и книги уплыли в воронку под потолком. Продвигаясь к выходу мимо специальных секций «Психология», «Религия» и «Разведение бабочек», он едва не стал жертвой андроидов-смотрителей: покупателей здесь было мало, поэтому они ловили взглядом даже минимальный интерес в глазах посетителей. Олегу чуть было не продали самоучитель «Как решиться на исповедь и зачем она нужна».

Перед полками в разделе «Юриспруденция» он остановился сам. Над стеллажом с новинками висел портрет хорошего знакомого – адвоката Петра Ниссенбаума. Они сдружились в экспедиции во времена следствия по делу Дарьи Салтыковой, печально знаменитой Салтычихи, и священника Степана Петрова[157]. Ниссенбаум должен был оценить обоснованность обвинений против них для Верховного суда, куда обратилась с заявлением о реабилитации «оболганной» Салтыковой Российская аристократическая лига, и Олег вызвался его сопровождать. Особых рисков эта экспедиция не несла, платили немного, но Олегу эта тема была интересна, и он воспользовался возможностью посмотреть на все самому.

В итоге заявление аристократов отклонили, а Ниссенбаум заинтересовался юридическими аспектами трансвременных перебросок. И теперь вот написал монографию на эту тему. Книга называлась «Право, которое всегда с тобой».

Олег раскрыл книгу и прочитал предисловие. Ниссенбаум писал, что путешествия во времени подняли не исследованную юридическую проблему – чем должны определяться права и ответственность тех, кто телепортируется в прошлое: законами, что действуют в эпохе отправки или прибытия? Как считать срок давности – от момента наступления события в каком-то тысяча лохматом году или с момента переброски?

Олегу стало интересно, он и открыл оглавление. «Так… Постановка проблемы… – читал он. – Законодательный опыт Шотландии… Устоявшаяся судебная практика…» Вдруг бросил монографию и поспешил из магазина.

Книга растерялась – на полку ее не вернули, но и ментального отказа от покупки она не почувствовала. Чуть позже андроид-смотритель, заметил ее парящей над полом. Открыта она была на главе «Правомочность монарха».

Олег уже сидел в кабине воздушного такси и заканчивал беседу с вызванным из киктопа изображением бородатого типа с хитрыми глазами. Поперек изображения на затененное лобовое стило кабины проецировалась приписка, давно сделанная Олегом: «Ниссенбаум. Аблокат. Обещал вернуть должок».

– Точно? – спросил Олег, намереваясь завершить контакт.

– У нас будут очень хорошие шансы, – ответил хитрый бородач.

Они попрощались, и Олег, чертыхнувшись, вызвал Квиру. Координаты она не прислала.

– Ой! – услышал он. – Сейчас. Извини.

Через несколько секунд пришло сообщение. Олегу надо было лететь в точку с координатами 56°57"31' северной широты и 36°25"58' восточной долготы. К письму прилагалось несколько панорамных видеограмм, которые могли помочь навигации. На одной Квира держала за руку Нормана. Андрей, Феликс и Шурик также стояли на пристани, был виден катер, а за их спиной, над водой, висела платформа с ярко-желтой инженерной техникой.