Метро 2035: Крыша мира - Владислав Выставной

– Ты хоть понимаешь, куда тащишь нас, Змей? – с застывшей на лице кривой усмешкой спросил Полковник. – Мне кажется, ты и сам не знаешь дорогу.

Они и впрямь около часа ходили по кругу в спустившимся со склона ледяном тумане. Когда в очередной раз набрели на собственные следы, Змей дал знак остановиться. Встал на колени и долго вслушивался в свои призрачные ощущения.

Он давно уже ощущал в себе что-то вроде внутреннего компаса. Такой вроде бывает у птиц, которые умудряются в любую погоду ориентироваться в пространстве. Вряд ли это были похожие механизмы – видящий был уверен: то, что его ведет, имеет прямую связь с тем мощным нейтринным воздействием, полученным им во время эксперимента в Обители шаманов. И теперь он сам ощущает потоки невидимых частиц, ведущие его к цели. Правда, как и любой компас, он иногда сам ощущал некие «помехи» – и тогда следовало остановиться и сосредоточиться. Кроме того, эта внутренняя «стрелка» скорее указывала направление, чем прокладывала удобный маршрут. Потому на пути то и дело возникали препятствия, которые приходилось обходить или преодолевать с переменным успехом.

– Туда! – Еще не открыв глаз, Змей указал вперед. – Мы кружимся, потому что выбираем ровную дорогу. А нам надо перебраться через эти завалы.

Впереди действительно были нагромождения булыжников явно рукотворного происхождения. Похоже, это были отвалы породы. Неудивительно – все пространство над Карфагеном было заброшенным месторождением редких металлов.

Путь через карьеры был тяжел и опасен. Хуже всего было бы сейчас сломать ногу, провалившись в какую-нибудь щель между камнями. Тащить на себе раненого до самого Эльбруса было бы нереально.

А еще Змея не покидало ощущение, что за ними следят. Внимательно изучают и тихо идут по следу.

– Ты тоже это чувствуешь? – поймав взгляд Новичка, спросил Змей.

– Что кто-то крадется за нами? – мгновенно понял бандит. – Есть такое дело. Считаешь, надо проверить?

– Мне кажется, он не даст нам ничего проверить. Он здесь хозяин, и хрен ты его увидишь. Пока сам того не захочет.

– Он?

– Или оно. Как тебе больше нравится.

Тем не менее с этого момента оружие из рук не выпускали. Благо у каждого теперь были автомат с достаточным боекомплектом, гранаты, ножи. Все это досталось от солдат, замороженных «дыханием смерти».

Единственным безоружным оставался Полковник, вынужденный идти вместе со всеми, правда, уже практически свободно. Оружия ему не давали, но и от постоянной опеки избавили. Теперь, когда они отошли достаточно далеко от ближайшего входа в Карфаген, уже не имело значения – сбежит ли он, вызовет ли погоню или останется. Даже разведка внешних сил Директории сюда не совала носа. Здесь была чужая территория. К тому же безжизненная, опасная и бесполезная.

– Идите, Полковник, – в какой-то момент сказал ему Змей. – Я не держу на вас зла – оно отнимает силы, которые мне еще понадобятся.

– Не стоит играть в благородство, – хмуро ответил Полковник, кутаясь в покрытую инеем шинель. – На этом этапе вы обошли меня, пусть даже ценой предательства. Теперь я хочу посмотреть, стоило ли оно того.

– Вы хотите идти с нами?

– Назад я все равно не дойду. Ты – враг, но и я не самоубийца.

– Предлагаете «мирное сосуществование»? – Змей скептически поглядел на этого сурового человека, до того не склонного к компромиссам. – Даже не знаю, никогда не пробовал мешать дерьмо с сахаром.

Полковник усмехнулся:

– Ты прирожденный посредник. Отделять дерьмо от сахара – твоя работа.

– Я уже не посредник. – Змей покачал головой. – Я разучился гасить конфликты. Наоборот – вокруг меня то и дело заваривается кровавая каша. Потому я и иду туда, куда иду. И если почувствую, что ты, старая гнида, задумал причинить зло кому-то из нас, я тебе сам шею сверну.

На этот выпад Полковник лишь вжал голову в плечи и отстал, переместившись в хвост колонны. Змей проследил за ним взглядом и с удивлением увидел Игната, который одной рукой придерживал оружие, другой же полуобнял замерзшую Ксю. На секунду кольнуло что-то похожее на братскую ревность, тут же сменившуюся удивлением: надо же, кругом страх, смерть и лютая стужа, а у этих уже что-то закручивается… Тут же его мягко взяла за руку Тана, потянула вперед, словно говоря: «не лезь, теперь это уже не твоя территория».

Покачав головой, Змей усмехнулся. И свободной рукой указал направление:

– Туда! Скоро стемнеет, и надо поискать место для ночлега. Да и пожрать тоже бы не мешало.

* * *

Найти место для привала оказалось непросто. Из морозной дымки медленно выплыли бетонные конструкции промышленного назначения. Все было покрыто густой изморозью, из-под которой проглядывали следы давних ядерных подпалин. Мертвые металлические и железобетонные скелеты чередовались с грудами битого кирпича и остовами машин. От всего этого веяло запустением и смертью. Однако надо было найти хоть какое-то сравнительно закрытое помещение, где можно было бы укрыться от внезапных волн холода, вроде убийственного «дыхания смерти», и непрошеных гостей. Ощущение взгляда чужих глаз не покидало, и хотелось иметь за спиной надежную стену.

– Похоже, это развалины ГОКа, – озираясь, предположил Новичок. – Здесь добывали руду, пока добыча не углубилась в шахты.

Видящий ощутил неприятный холодок, хотя, казалось бы, холоднее уже и быть не могло. Вспомнились слова Счетовода об ужасах лагерей, раскинувшихся в этих местах. Теперь сам вид этих суровых сооружений перекликался в его душе с ужасами ГУЛАГа. Еще неизвестно, что было страшнее для несчастных, трудившихся здесь, – мучения бесконечного рабства или мгновенная смерть в очистительном ядерном пламени. Впрочем, к моменту Катастрофы от ГУЛАГа здесь оставались одни лишь мрачные воспоминания. Грустная правда в том, что только эти ночные кошмары и пережили черту, разделившую историю на «до» и «после».

– Может, здесь? – Новичок указал в сторону большого здания с окнами без стекол. – Какой-то цех вроде.

Рядом громоздились руины зданий поменьше, в небо гнилыми зубами торчали обломки полуразрушенных труб. Сказать, что все это выглядело нежилым и негостеприимным, – значило ничего не сказать. Самый мрачный туннель Карфагена по сравнению с этими постройками казался вполне себе уютным местом. Но выбора не было, и они направились к большому пролому в стене на месте находившихся здесь раньше ворот.

Вошли, прошли в центр большого цеха и застыли, озираясь. Здесь было ледяное царство: старое оборудование, трубы, котлы и еще бог знает что – все это было словно залито в прозрачную ледяную упаковку. Взгляд притянул красный вентиль типа «ромашка», залитый в лед, как в стекло. Здесь было много такого: краны, рычаги, радиаторные решетки, словно нарочно заботливо «упакованное» в лед. Это было даже красиво – словно в музее законсервированной технологии. Но что-то сразу насторожило видящего.

Запах смерти. Здесь отчетливо пахло мертвечиной.