Золотое побережье - Ким Стэнли Робинсон

– Тут куда лучше, чем в городе.

Сэнди капает в один глаз, в другой, промаргивается, вздыхает.

– Единственный достойный способ передвижения. Нужно затопить улицы и выдать каждому по катамарану, хотя бы маленькому.

– Мысль.

Намеченная точка рандеву расположена милях в шестидесяти от берега, за островом Сан-Клементе. Остров этот – федеральная собственность, и живут там одни козы. ВМС и морская пехота используют его для своих забав – здесь отрабатываются вертолетные атаки, воздушное и морское десантирование, точечное бомбометание и прочие такие штуки.

Торопиться некуда, корабль с Гавайев прибудет только завтра, возможно даже – завтрашней ночью. Сэнди и Таш почти не разговаривают – их долгое знакомство в этом не нуждается.

Но именно в такой умиротворенной, проникнутой дружелюбием тишине и начинают говорить люди, не склонные обычно к откровенным излияниям. Как-то вдруг оказывается, что Таш рассказывает про Эрику. Он обеспокоен. Чем выше поднимается Эрика в администрации хьюзовского молла, тем чаще и резче критикует она своего непутевого союзника и его эксцентричный образ жизни. А все знают, какой у Эрики Палме острый язык, тут уж мало кто с ней сравнится.

– А чего ей надо? – спрашивает Сэнди. – Она что, мечтает о деловом партнере, детях, респектабельной семейной жизни в дорогой квартире южного ОкО?

– Я не знаю, – говорит Таш, сморгнув пару капель из пипетки.

«Знает он, – думает Сэнди. – Знает, но не хочет знать». И если догадки Сэнди верны, Ташу придется изменить в своей жизни то, чего он не хочет изменять, – чтобы удержать союзницу, которую он хочет удержать. Классическая проблема.

Вот у самого Сэнди союзница надежнейшая из надежных; он постоянно шутит, что Анджела оптимистична биохимически, в ее жилах словно течет смесь из равных частей «Щекотки», «Восприятия прекрасного», «Звонка» и «Калифорнийского зноя». Научись Сэнди приводить своих клиентов в самое обычное для Анджелы состояние сознания, он давно стал бы богатым человеком. Сэнди очень дорожит Анджелой, их союзу уже почти десять лет – срок по нынешним меркам почти невероятный, – и они все еще любят друг друга. Чудо какое-то. И чем больше Сэнди слушает душевные излияния своих друзей, чем больше он смотрит на их кособокие, непрочные, то разваливающиеся, то кое-как подлатываемые союзы, тем больше он чувствует себя счастливчиком.

Так что он может только посочувствовать Ташу в его беде, ни о каких мудрых советах, подкрепленных собственным опытом, не может быть и речи. Положение трудное, тут уж и говорить не о чем. Дилемма. И куда ни кинь – неизбежны неприятные последствия. То ли измениться самому и удержать Эрику, то ли ничего не менять и ждать, пока она сделает ручкой. Либо так, либо этак, и решать это нужно ему самому, Ташу.

Темнеет, теперь они перебрасываются словами все реже и реже. И темы разговора становятся совсем нейтральными – случаи из детства, международные новости. А над головой, среди ветхозаветных, мерцающих, расплывчатых светил пробегают быстрые спутники, медленно проплывают антиракетные зеркала, они двигаются и на север, и на юг, и на запад, и на восток, словно звезды, сорвавшиеся с привязи и самовольно отправившиеся путешествовать.

– Звезды смерти.

– Точно.

Сэнди смотрит на блуждающие в небе огоньки и зябко ежится, но это, наверное, от холодного ветра. А потом вытаскивает бутерброды, и они с Ташем ужинают. То ли еда не та, то ли еще что, но Сэнди начинает подташнивать.

– А ведь марихуана вроде снимает тошноту.

– Говорят.

– Самое время проверить.

Результат вроде бы и есть, но какой-то не слишком отчетливый.