Лучший экипаж Солнечной - Олег Дивов

— И что, вводных никаких больше не будет? — осторожно спросил капитан.

— Слушайте, капитан, вы кто такой вообще? — удивился Эндрю. — Интендант какой-нибудь? То-то я смотрю, вы к складам жметесь…

— Я начальник разведки полка!!! — заорал капитан, покрываясь красными пятнами. — Отвечать мне!!!

— …И капрал ваш куда-то запропастился, — заметил Эндрю самым что ни на есть мирным тоном.

— Сволочь русская! — капитан грохнул по столу кулаком. — Отвечать! Будет связь или нет?!

— В ближайшие часы точно не будет. Повторяю, мы сейчас эскадре не нужны. Мы же не дестроер, а, как вы правильно заметили, «баржа». Нам спешить некуда, Тернер должен сначала отстреляться по поверхности.

— Но штаб эскадры должен контролировать наше положение, — заметил капитан, сбавляя тон.

— А он и контролирует. «Декард» сейчас движется? Движется. Ускорения нет? Значит, так и надо. Мы же на автопилоте. А три часа — это пустяк. Им и в голову не придет, что у нас тут нелады. Вы лучше надевайте свою броню, мужики. Ходовый процессор может в любой момент дать полную тягу.

— Вы разрешите мне уйти? — тут же спросил главврач.

— Убирайтесь! — рявкнул капитан. — И посмотрите, что там. Пришлите назад этого кретина, в конце концов!

— Вы меня собираетесь вести в ходовую рубку или как? — спросил Эндрю. — Не исключено, что у нас времени в обрез.

— Мы… — начал было капитан, но договорить не успел. Каюту потряс мощнейший взрыв. Кресло, в котором был Эндрю, сорвалось с креплений и вместе с седоком шмякнулось о стену.

Когда Эндрю пришел в себя, первым, что он увидел сквозь застилающий глаза туман, оказалась унылая физиономия главврача.

— Здрасте, доктор, — сказал Эндрю. — А что это вы тут?…

— Лежите, не двигайтесь. Вторая контузия у вас за день…

— А когда была первая? — удивился Эндрю. — Что происходит? В нас попали?

— Попали, не сомневайтесь. В вас, лейтенант, попали точно.

— Не помню, — вздохнул Эндрю. — Война, что ли? Гадость какая…

Тут доктора отодвинули, и в поле зрения возникли полузнакомые ухмыляющиеся морды.

— Ну ты везунчик, лейтенант! Поздравляем с днем рожденья! Считай, у тебя жизнь заново начинается…

— Я знаю, что у меня начинается, — заявил Эндрю сварливо. — Динамическая невралгия на почве подрывной контузии, вот что. Вы лучше, мужики, отойдите — а то еще сблюю…

— Похоже, он совсем не рад нас видеть, — заметила одна из морд.

— А от этой, как ее… нервалгии — что, на самом деле блевать тянет?

— Меня от твоей рожи блевать тянет. Пойди, умойся, подрывник хренов. Эй, лейтенант, гляди, сколько пальцев?

— Восемь, — сказал Эндрю. Зрение нормализовалось, но чувствовал он себя хуже некуда. Еще он не понимал, где находится и что творится вокруг. Особенно его беспокоило присутствие вооруженных десантников, возбужденных и с ног до головы вымазанных в саже. А у сержанта, который разговаривал с Эндрю, на щеке запеклась кровь.

— Не свисти. Один палец. Ты меня узнаешь? Я сержант Вайль, из разведки. Помнишь?

— Ты, случаем, не тот Вайль, который второго навигатора в унитазе топил?

— Он самый! — обрадовался сержант. — Ну, уже легче. Тебя как, на самом деле тошнит? Голова кружится?

— А голова — это где?

— Между ног. Господа, по-моему, он в порядке. Доктор, можно ему шевелиться?

— Если жить надоело — пожалуйста.

— Что за похоронные настроения, доктор?! Вас, кажется, еще не убили.

— Сейчас не убили — потом убьете, — сообщил врач ледяным тоном.

— Слушай ты, зараза, — вмешался кто-то. — Если лейтенант помрет, ты в натуре будешь не жилец. Так что давай не выдрючивайся, а ставь его на ноги.

— Я сделал необходимые инъекции, — произнес врач подчеркнуто спокойным голосом. — Лучше, чем сейчас, в ближайшее время ему не будет.

— Хреново, — заключил сержант. — Ладно, главное, чтоб не загнулся. Лейтенант, мы тебе сейчас носилки изобразим. Ты лежи, отдыхай. Ну, куда мы его…

— Мужики, а мужики? — позвал Эндрю. — Что творится, а?

— Да сам не пойму — коротко ответил сержант. — Так, господа, взяли!

Эндрю осторожно приподняли и уложили на жесткое. Судя по всему, это была крышка стола.

— Что значит — «сам не пойму»? — спросил Эндрю. Импровизированные носилки выволокли в коридор, и глазам Вернера открылся изувеченный потолок. Обшивка вся была в оплавленных дырах, сквозь них просвечивали коммуникации.

— Ну как-то все по-дурацки вышло, — начал объяснять сержант. — Ваш старпом часом не гомик был?

Эндрю утвердительно хмыкнул. Он сам от старпома не раз отмахивался подручным инструментом. Старпом был мужик любвеобильный, и тесных отношений с коммандером Фушем ему, видимо, не хватало. «А чего это о старпоме говорят в прошедшем времени?» — подумал Эндрю. Но спросить не успел.

— Я так и думал, — кивнул сержант. — Одни неприятности от этих пидоров. Короче, лейтенант, ваш старпом нашего парня в душевой пристрелил. Мы его, гада, поймали и отрихтовали слегка. Конечно, не до смерти, сам знаешь, у нас с этим строго, никакого самосуда. Но ребята очень уж на вас, астронавтов, осерчали. И значит, как раз уже собрались его дежурному сдать — а тут другие ваши набежали. И понеслось… Является дежурный, мол, почему нападение на офицера, все под арест, — а ему в репу ка-ак звезданет кто-то… Короче, через пару минут разобраться в том, кого бьют, никакой возможности не было. Все огребли — и ваши, и наши. Объявляют боевую тревогу, чтобы, значит, прекратить мордобитие, а в казарме уже пальба: шмаляют по нам из пистолетов, будто в тире. Мы их, ясное дело, забили, вызываем полкана: ты, мол, разберись, защита, не виноваты же. А он заперся и орет, что всем нам теперь хана. Типа измена и все такое. Тут появляется этот чудак, коммандер Фуш, и с ним еще какие-то ваши уроды. С лазерами. Короче, принялись нас убивать. Ну и вот… Я же говорю: везучий ты мужик, лейтенант.

— Ну, вы даете… — с трудом выговорил Эндрю.

— Сами удивляемся, — вздохнул сержант. — Ты сейчас единственный, кому на этой барже трибунал не светит.

Носилки догнал кто-то огромный, гулко топающий, и в поле зрения Вернера появилось новое лицо. Этого человека Эндрю опознал сразу: Банни, капрал из взвода связи. Тут же проснулись какие-то обрывочные воспоминания. Внутренне Эндрю весь напрягся: воспоминания были нехороши.

— Живой! — выдохнул Банни. — Отлично. Порядок — Ты как, лейтенант?

— Дженни, — сказал Эндрю. — Где?

— Извини, лейтенант. — Банни помрачнел и насупился.