Вигнолийский замок - Даниил Аксенов

– Да, все правильно, – я кивнул и повесил ключ от ящика на шею, чтобы он всегда был под рукой. – Сатану называли Отец Лжи. Но я ему верю.

– Арт! Почему?! – Никер по привычке вытаращил глаза.

– Ты, как и многие другие, совершаешь ошибку, когда думаешь, что лжец и отец лжи – одно и то же.

Сатана – ангел, он вообще не умеет лгать. Но, с другой стороны, он поощряет ложь, ведь ложь – это проступок, который отдает человека во власть Сатаны. Многие религиозные тексты утверждают, что ложь возникла после рождения Сатаны по его вине. Он – ее отец. Хотя Отец Лжи не способен соврать даже в мелочи, но может провоцировать на ложь всех остальных. Ты понимаешь, Никер? Бывало, что Вилли отказывался говорить со мной на некоторые темы, но он мне ни разу не соврал. Все его рассказы о деймолитах – чистая правда.

Мы собирались вскоре разобрать лагерь, но задержались из-за спекулянтов и перекупщиков. Я даже не знаю, откуда они взялись в таком количестве, но к нам потянулся плотный поток торговых телег. За доспехи, оружие, драгоценности, амулеты, даже портреты возлюбленных – за все была предложена цена. Никер считал, что это к лучшему, что войско избавится от барахла и пойдет вперед налегке.

Я не понимал отношений между местными жителями. Красть нельзя, но объявить войну соседу, а потом ограбить его можно. Продавать краденое нельзя, но если это трофей, который ты снял с мертвеца, убитого тобой, то ничего, хорошо даже. Любой был готов вцепиться в горло соседу или родственнику, а верховная власть не только не могла, но даже не пыталась ничего с этим сделать. «Все против всех» – вот девиз истинного феодализма.

Мы вышли ближе к вечеру. Серые тучи играли с солнцем в прятки, и казалось, что закат наступит гораздо раньше, чем положено.

Небольшой замок Капелаццо, похожий на крепкий деревенский дом с невысокими крепостными стенами, пал без всякого сопротивления. Я действовал по накатанной схеме и сначала эвакуировал жителей за ворота, а потом пустил внутрь свою орду.

В Капелаццо пришлось заночевать среди старых потрепанных стен, которые нуждались в ремонте еще лет десять назад. Виолетта провела со мной и эту ночь.

– Мы живем с вами, как муж и жена, господин барон, – с улыбкой сказала девушка, лежа рядом и опираясь щекой на руку, чтобы лучше видеть мое лицо в тусклом свете одинокой свечи. – Не могу сказать, что мне это не нравится.

– Гм-хм, – ответил я.

– Я знаю, господин барон, что некоторые из ваших приближенных настроены против меня. Например, те, кого вы называете офицерами, считают, что я буду плохой, жестокой госпожой. Но мы можем с вами договориться. Вы расскажете мне, как мне следует себя вести в качестве графини, и я буду аккуратно придерживаться этой линии поведения. Как вам мое предложение?

– Тебе так хочется быть графиней? – поинтересовался я, гляда на блестящие темные волосы Виолетты.

Она мечтательно улыбнулась.

– Конечно! Об этом грезит почти любая женщина. Но я хочу, чтобы вы поняли одну вещь, господин барон. Если мне кто-то другой предложит стать графиней, а вы будете простым бароном и не оттолкнете меня, то я откажусь от графской короны, чтобы быть с вами.

Я не очень-то в это поверил и не смог сдержать смешок.

– Виолетта, а если я даже бароном не буду? Если меня разгромят, все владения отберут, мне придется бежать и скрываться где-нибудь в глуши?

Виолетта легла на подушку и положила руки под голову. Девушка явно задумалась, а я невольно залюбовался ее тонким профилем.

– Я побегу вместе с вами, господин барон, – вдруг решительно сказала она. – По двум причинам. Первая – мне без вас не по себе. Когда вас нет поблизости, то все мои мысли только о вас. Я хорошо себя чувствую лишь в вашем присутствии. Вторая – я верю в вашу способность выкарабкаться из любых неприятностей. Вы сумеете вернуть владения или хотя бы их часть.

Пословица, что вода камень точит, вполне справедлива. Если раньше я с ходу отвергал саму мысль о женитьбе на Виолетте, то теперь невольно стал задумываться, взвешивать за и против.

Утром наш поход продолжился. Мы двинулись на восток и овладели Рорето, Пьюмати и Бра. Эти маленькие замки находились близко друг от друга и тоже не оказали нам никого сопротивления за бесполезностью такого дела. Я гордился лишь тем, что сумел предотвратить насилие и бессмысленные убийства, вся остальная наша деятельность никакой гордости у меня не вызывала. Никер же, напротив, радовался каждому взятому замку и считал, что дела идут как нельзя лучше.

О деятельности графа стали поступать первые сообщения после его разгрома. Он спешно собирал новую армию и даже обратился за помощью к соседям. К счастью, не со всеми соседями Жоффруа был в хороших отношениях, и я подумывал над тем, чтобы пригласить в союзники его могущественных недоброжелателей.

Я уже поднаторел в назначении вассалов и выбирал их, исходя из соображений о верности того или иного человека. Менее склонным, с моей точки зрения, к предательству вручались замки получше и попрочнее. Героям же, чья верность представлялась сомнительной, я выдавал маленькие, хлипкие строения, которые и замками-то могли называться с трудом. Пользуясь случаем, мне удалось договориться с тремя моими вассалами о том, что они женятся на родственницах покойного Праста. Причем Никер настоял, что дело обойдется без приданого.

Ко мне все прибывали и прибывали люди, в основном из соседних графств. Следующие два дня для Никера были сплошным праздником, ведь мы без боя захватили восемь замков. Но, как обычно это бывает, всему хорошему наступает конец. В нашем случае конец предстал в виде пыльного всадника в черной куртке, который влетел в наш лагерь и спешился около Антуана, потрясая свернутой в трубочку бумагой.

Подсотник препроводил визитера ко мне. Я как раз покончил с церемонией назначения очередного вассала и собирался сниматься с места, чтобы двигаться к следующему замку. Гонец приблизился ко мне около деревянной покореженной двери, ведущей в донжон.

– Господин барон, его величество король франков Хлодвиг Одиннадцатый приглашает вас на аудиенцию, – визитер с легким поклоном протянул мне свиток.

Я сорвал красную печать с двумя лилиями, прочитал краткое послание и отдал его Никеру. Мой друг внимательно изучил письмо, после чего его лицо приобрело весьма несчастное выражение.

– Ну, вот и все, – вздохнул Никер, печально поглядывая на старые каменные стены захваченного нами замка. – Придется ехать. И как можно быстрее. Наши завоевания пока заканчиваются. Надо же, такую великолепную войну остановил один-единственный клок бумаги.

– Объясни, – потребовал я, глядя, как Никер в расстройстве снимает и начинает мять зеленый берет. – Почему надо ехать прямо сейчас?

Никер глубоко и с сожалением вздохнул.

– Граф ведь вассал короля, Арт. Он пожаловался королю, попросил помощь. Если бы ты тоже был королевским вассалом, то король ничего бы не сделал. Он ведь не может помогать одному вассалу в ущерб другому. Но ты не его вассал, потому король зовет тебя. Если ты откажешься приехать, значит, ты – чужак, враг, и тогда король пошлет войска на помощь графу. А если при едешь, то, получается, ты – свой человек, готовый играть по правилам. Король поговорит с тобой, чтобы уладить дело. Так происходит, когда против королевского вассала поднимает восстание другой дворянин, кто вассалом короля не является.