Путь домой - Михаил Михеев

Дальше было дело техники. На планете незамедлительно организовали рудник и полагающуюся к нему каторгу, благо преступников хватало, и принялись разрабатывать месторождение. Население планеты моментально выросло, и как раз строго засекреченные рудники под удар не попали. Из потомков каторжников, охранников, немногочисленных инженеров и прочих оказавшихся вне зоны поражения людей, а также тех, кто оказался достаточно далеко от города просто благодаря счастливой случайности, и сформировалось нынешнее население планеты.

Правда, от сопутствующего упадка, как технического, так и культурного, было никуда не деться. К кораблю подходить люди просто боялись, и уже во втором поколении этот страх перерос в нечто иррациональное. Словом, трагедия превратилась в легенду, а легенда – в страшную сказку. К тому же на планете воцарилась анархия, люди, вместо того чтобы объединиться самим и объединить ресурсы, боролись между собой за последние осколки былого величия и в результате потеряли все. Бунт зэков – во все времена штука страшная, но, надо отдать им должное, именно они были единственными, кто пытался добраться до линкора. Впрочем, как раз на этот случай инструкции были четкими, и никто из смельчаков не вернулся. Ну а через пятьдесят лет сдохли, выработав ресурс, последние мобильные реакторы, и планета окончательно погрузилась во мрак.

Не так давно радары «Янычара» засекли на орбите планеты неизвестный корабль, конструкция которого напоминала земные, хотя и была донельзя примитивной, – было такое чувство, что его строили не на верфи, а в школьном кружке. Впрочем, почему бы и нет? Детишки в Российской империи частенько баловались подобным. Увы, на поданный запрос ответа не последовало. («Ага, – хмыкнул Петр. – У них даже оборудования, способного этот запрос принять, не было…»). И искинт опять же поступил согласно инструкции. Прикрытый маскировочным полем линкор исследователям (а это были именно они) с их слабенькими современными средствами наблюдения обнаружить не было никаких шансов. А ведь они, по сути, его и не искали – так, облетели планету, составили карту, оставили базу плюс совершили кое-какие насквозь незаконные негоции – и свалили. Космос велик, кому нужны такие вот заштатные планеты? Если не знать о скрытых в недрах богатствах – никому, а подобная информация была секретной и частично погибла вместе с империей.

Вновь потянулись годы дикой скуки. А как же иначе? Вы думаете, компьютеры не скучают? Еще как скучают: создавая искусственный интеллект, имперские ученые постарались сделать его полноценным, а для этого необходимы были человеческие, ну, или почти человеческие эмоции. В этом, кстати, как понял Петр, и была проблема нынешних специалистов – они стремились создать разум совершенный и бесчувственный. Результатом стали неимоверные усилия – и калькулятор на выходе. Но зато бортовые компьютеры нынешних кораблей не могли заскучать, свихнуться и, уж конечно, не были обладателями мерзких характеров – по существу, характерами, как и сколь-либо заметной индивидуальностью, они вообще не обладали…

А вот за последний год чужим кораблям возле планеты было как медом намазано – аж три штуки, причем два упокоились на Счастливой навечно, а вот третий, тот самый линкор таргов, периодически отсюда улетал и вновь возвращался. Очевидно, его командир использовал эту систему как базу для своих рейдов. Возможно, сюда приволокли «бочку» – прозванный так за свою характерную форму контейнер с припасами, топливом, запчастями и прочими необходимыми для жизни грузами. А возможно, и нет – точно искинт не знал. Собственные сенсоры корабля, когда тот находился на планете, имели весьма ограниченные возможности, а не слишком многочисленные спутники наблюдения, находящиеся в космосе, давно прекратили свое существование или как минимум выработали свой ресурс. Это вам не бронированная махина боевого корабля, способная без вреда для себя оставаться в космосе сколь угодно долго, это – расходный материал, поэтому такие спутники были дешевы и относительно недолговечны.

Вот в общем и вся история искинта линейного корабля «Янычар». Петру оставалось только развести руками и поблагодарить за столь увлекательный рассказ. Искинт промолчал – у Петра создалось впечатление, что будь он человеком, то удовлетворенно покивал бы.

– Спать иди, – вдруг опять неожиданно сварливо буркнул искинт. – Третий час ночи уже.

– Бластер верни, – не менее сварливо ответил курсант.

– В шкафу, в третьем ящике. Я так и знал, что ты его потребуешь, – вы, люди, почему-то всегда очень привязываетесь к вещам.

– Не завидуй, железяка…

– Кхе-кхе-кхе, – то ли засмеялся, то ли закашлялся искинт, ничуть, похоже, не обиженный.

Петр открыл ящик. Он мог поклясться, что перед их разговором ящик был еще пуст, но сейчас в нем лежали и аккуратно свернутые комбез с курткой. Кстати, и истрепанные ботинки там же нашлись, стоящие в соседней секции шкафа, рядом с аккуратно прислоненным палашом. Все чистое, аккуратное, клинок начищен и блестит так, что глазам больно. Ну а завершали идиллию оба бластера в кобурах, придавливающие стопку одежды сверху.

Курсант вынул бластеры, аккуратно проверил. Надо же, батареи на месте и заряжены полностью. Сдвинув флажки предохранителей, Петр окинул мрачным взглядом комнату:

– А не боишься, что я сейчас все здесь разнесу вдребезги и пополам?

– Нет, не боюсь. Во-первых, ты не дурак, во-вторых, это категорически не вяжется с твоим психотипом, и, в-третьих, неужели ты думаешь, что хоть один выстрел на корабле может быть произведен без моего позволения? Слыхал про подавляющее поле? Впрочем, возможно, и нет – у вас такой фишки может и не быть, не доросли еще.

– Тьфу на тебя, – в сердцах ответил Петр и под заразительный смех искинта отправился спать – время было уже и впрямь позднее.

Продолжение разговора состоялось утром, когда искинт как бы между делом спросил, собирается курсант оставаться или планирует искать приключения на свою задницу и дальше. Петр, секунд пять подумав, спросил, а что бы предпочел сам искинт? Как-никак именно он здесь хозяин. Искинт, помявшись, ответил, что лично он бы предпочел, чтобы Петр остался. Судя по всему, перспектива надоевшего за тысячелетие одиночества его если и не пугала, то уж, во всяком случае, не добавляла бодрости, и на вопрос об этом догадку курсанта искинт подтвердил. М-дя, нервишки, однако… Впрочем, у Петра создалось впечатление, что это – не единственная и, скорее всего, не самая главная причина.

– Что я с этого буду иметь? – с усмешкой спросил Петр. – Большое человеческое спасибо?

– Человеческие условия жизни.

– Человеческие, говоришь? Ладно, я подумаю. Хотя унитаз, из которого не дует, – это, конечно, великое достижение цивилизации и большой соблазн. А как по поводу того, что у человека вообще куча потребностей? В смысле мягкая койка и теплый сортир – это не предел мечтаний.

– Это какие, например, потребности? – насторожился искинт.

– Например, кормишь ты так себе.

– Ну, эту проблему сам решишь. Бот в твоем распоряжении, продукты купить, думаю, сможешь. Или отнять – тут уж как решишь. А хочешь – на охоту летай…