Ниже ада - Дмитрий Политов

— Ну, и шутки у тебя, капитан! Вижу, что ты вполне оклемался. Давай посмотрим, что с твоими сослуживцами.

Мы по очереди осмотрели остальных стражников. «Резиновый», по словам капитана, был без сознания, а второй уже мертв.

— Да, отвоевался Жорик Жуков, — печально констатировал Тарасов. — Жаль парня — самый молодой в моей роте. А вот Сашка, то есть сержант Александр Сысоев — парень крепкий. Может, и отойдет еще.

— Угу, если нам дадут на это время! — хмуро сказал я. — Я вообще удивляюсь, что вас оставили в живых! С их стороны куда безопасней держать вас в «холодном» состоянии.

— А может, им заложники нужны? — сзади раздался голос Феклистова. Пребывание в свободной Республике Чечне, да еще во время первой кампании, сильно расширило его кругозор. — А? Пленные для обмена?

— Не понял! — честно признался я. — С кем меняться-то? Люди Тропинина весь Город, небось, захватили! И на что меняться? На сухари?

— Вот зря вы так, Алексей, зря! — даже обиделся Тарасов. — Во-первых — не всех наших положили! А во-вторых — объект для мены есть, и весьма солидный. Хотя Третья рота, охраняющая реактор, вряд ли отдаст его в обмен на наши жизни.

— Не понял! — сдублировал я. — Что за реактор?

— В городе есть атомный реактор, — огорошил меня оживившийся Феклистов. — Вы думаете, электростанция Города на угле работает? Это, видимо, один из первых гражданских реакторов, построенный еще в начале пятидесятых. Ужасно примитивный, вроде самовара. По схеме очень похож на тот, что взорвался на Чернобыльской АЭС.

— Это что же? Они все шестьдесят лет на бомбе сидели? — повернулся я к профессору.

— Нет, конечно! — покачал головой Феклистов. — Дежурные смены, насколько мне объяснили (а был я там всего несколько раз), комплектуются по наследственному признаку — и из-за этого очень опытные и исполнительные. Им бы никогда не пришло в голову проводить эксперимент с отключением защиты, что привел к катастрофе Чернобыля. А после того, как анклав закрылся для внешнего мира — бдительность удвоена — ведь эвакуироваться просто некуда.

— Слушайте! Так ведь это все меняет! — задумчиво сказал я. — Объект для обмена есть, но предложение может поменяться! Если среди охраны АЭС есть умные и решительные ребята, то они вполне могут предложить такую сделку: Тропинин возвращает всех пленных, а по большому счету возвращает все к статус-кво… А они не взрывают станцию!

Тарасов и Феклистов глядели на меня в полном обалдении. Манипулирование угрозой такого масштаба не укладывалось в их головах. Наконец капитан захлопнул рот и тихо произнес:

— То, что вы предложили, Алексей, чудовищно! — и после долгого вздоха продолжил: — Но, к счастью, в Третьей роте человека, которому может прийти в голову аналогичная мысль, просто нет!

— А вот и плохо, что нет! — с нажимом сказал я. — Очень плохо! Не учите вы своих людей неординарному мышлению! Я же не предлагаю на самом деле взрывать реактор, а убедительно доказать Тропинину, что это возможно! Кстати, сколько продержится эта ваша Третья рота против объединенного отряда гэбистов и детей-сканеров?

— Полагаю, лет пятьдесят-шестьдесят, — вполне серьезно ответил Тарасов. — До тех пор пока защитники не перемрут от старости.

— ??? — на моем лице отразилась сложная гамма чувств.

— Дело в том, что вокруг реактора построены бетонированные огневые точки, а количество личного состава позволит оборонять их в три смены, — начал объяснять Тарасов. — Простреливаемое пространство — триста-четыреста метров. Без пушек их не взять!

— А дети-маги? Там один мелкий гаденыш Мишенька стоит гаубичной батареи! — быстро спросил я.

— Энергополевая защита установлена энигматорами самого высокого уровня, в ее составе несколько операндов, от простых, но мощных, до очень сложных, устроенных по типу лабиринтов, — терпеливо продолжил просвещать меня капитан. — Все операнды просто перекачаны энергией, к тому же стоят они на постоянной подпитке. Этим недоучкам никогда не удастся преодолеть такое заграждение. К тому же, как вы уже, наверное, знаете — наши ребята имеют природную защиту от боевого оперирования энергополями.

— Пища и вода? — упорствовал я. Ну, никак я не могу поверить в абсолютно неприступную крепость. Как там говорил товарищ Сталин: «Нет таких крепостей, которые бы не взяли большевики»?

— В охранной зоне реактора несколько резервных продовольственных складов. Резервных именно на случай беспорядков в городе. А вода… вот поступление воды не захочет отключать даже Тропинин.

— А! — доперло и до меня. — Охлаждение реактора! А разве там не замкнутый цикл?

— Вообще-то да — цикл замкнутый. Но поскольку станция старая — часть воды уходит на испарение — трубопроводы сильно изношены, много свищей, — прояснил Тарасов.

— Да, тогда у вашей Третьей роты есть все шансы продержаться, — согласился я, но потом уточнил: — Несколько месяцев, максимум — пару лет! В дальнейшем ваш противник придумает что-нибудь заковыристое — свобода движений-то у них! Дети подрастут, наберутся опыта. Защитные операнды растают, и так далее…

— Может, вы и правы, — с сомнением в голосе произнес Тарасов. — По крайней мере угроза взрыва реактора заставила бы мятежников занервничать, наделать ошибок. А может, и население бы подключилось… Но сами командиры Третьей роты до такого точно не додумаются. Им бы какую весточку подать…

— Бежать надо! — резюмировал я рассуждения капитана. — И как можно скорее! С минуты на минуту могут выступить подпольщики. Тогда ситуация вообще станет непредсказуемой.

— Хм… бежать! — Тарасов снова призадумался. — Из внутренней тюрьмы Управления? Как будто это так просто! Хотя… Вот вы вчера сбежали — каким образом?

— Призраки помогли, — спокойно объяснил я. — Меня на допрос привели, а тут нападение призраков началось, причем массовое. Вся охрана в отключке, вот я и вышел!

— Да, прошедшей ночью в Городе творилось что-то жуткое, — кивнул Тарасов. — Такого нашествия не случалось со времен восстания восьмидесятого года, когда стараниями подпольщиков рухнули все защитные операнды. Я вчера как раз в патруле был — так вместо противодействия нам пришлось спасаться бегством. Как вам удалось этого избежать?

— Не знаю! — честно признался я. — Призраки меня почему-то не трогали.

— Тогда это шанс! — обрадовался Тарасов, не пытаясь строить догадок насчет моей неприкасаемости. — Я чувствую, что ночь наступит с минуты на минуту, и тогда…

— Чувствуешь? — удивился я.

— Ну, есть у нас некий внутренний механизм, — смущаясь, признался Тарасов, словно стесняясь своей отличности от обычных людей. Как будто некомплекта пальцев или отсутствия глаз было мало. — Так вот — когда наступит ночь, нападение призраков может повториться! И тогда вы можете выбраться отсюда и попытаться…

— Как выбраться? — невежливо перебил я разошедшегося капитана. — В прошлый раз, в момент нападения призраков, я пребывал в кабинете Тропинина, на допросе! А не в запертой камере!