Уплыть за закат. Жизнь и любови Морин Джонсон. Мемуары одной беспутной леди - Роберт Хайнлайн

Теодор задумался:

– Ладно, идет… Хотя обычно мне за это доплачивают.

Эл расхохоталась, подбежала к нему и начала тереться об него грудью:

– Идет, капитан. Сколько берете за случку?

– Одного щенка из помета.

– Договорились.

Свадьба вышла на славу. Нэнси была ослепительна в своем замечательном платье, которое сидело на ней превосходно. Мэри несла букет, а Ричард – кольцо, оба в своих белых воскресных нарядах. Джонатан, к моему удивлению, предстал в элегантном костюме: жемчужно-серая визитка, галстук с жемчужной булавкой, серые брюки в полоску, штиблеты устричного цвета. Теодор, в военной форме, был его свидетелем, отец, тоже в форме и при медалях, шафером; Брайан был чудо как хорош в сапогах со шпорами, в портупее «Сэм Браун», при сабле, в ярко-зеленом мундире с наградами за девяносто восьмой год и в светлых офицерских брюках.

Кэрол, подружка невесты, почти не уступала Нэнси в своем зеленовато-лимонном тюле и с букетом. На Брайане-младшем, свидетеле невесты, был выпускной костюм, сшитый всего две недели назад, когда он окончил грамматическую школу, – двубортный пиджак из синего сержа, первые в жизни длинные брюки, очень взрослый вид.

На Джорджа была возложена только одна обязанность – следить, чтобы Вудро вел себя тихо и прилично, – и разрешили применять силу в случае необходимости. Дед давал Джорджу указания в присутствии Вудро, и тот действительно вел себя хорошо – на него всегда можно было рассчитывать, когда затрагивались его собственные интересы.

Доктор Дрейпер не позволял себе никаких выдумок, которыми преподобный Тимберли чуть было не испортил мою судьбу, – он читал методистскую службу прямо по руководству девятьсот четвертого года, ни словом больше, ни словом меньше; и вскоре наша Нэнси проследовала к выходу под руку с мужем, под звуки марша Мендельсона, и я вздохнула с облегчением. Венчание прошло превосходно, без всяких накладок, и я подумала, как остолбенела бы миссис Гранди, будь ей дано увидеть кое-кого из присутствующих тридцать шесть часов назад, при закрытых дверях, справляющих оргию в честь Дня Каролины.

Тогда впервые состоялся праздник, которому суждено было распространиться среди диаспоры всего человечества: Каролинин день, каролинки, фиеста де Санта-Каролита. Теодор сказал нам, что этот день стал (то есть станет) летним празднеством плодородия, общим для всех планет и всех времен. И поднял бокал шампанского за посвящение Кэрол в женщины, а Кэрол ответила на его тост с большой серьезностью и достоинством… потом захлебнулась шипучкой, закашлялась, и пришлось ее утешать.

Я не знала тогда и посейчас не знаю, даровал ли Теодор моей Кэрол то, чего она так жаждала. Знаю только, что предоставила им для этого все возможности. Но у Теодора, этого твердолобого упрямца, никогда ничего не узнаешь.

В субботу состоялось выездное заседание попечителей Фонда Айры Говарда: судья Сперлинг, приехавший из самого Толедо, мистер Артур Дж. Чепмен, Джастин Везерел, Брайан Смит, с единодушного согласия собравшихся, сержант Теодор и… мы с Элеонорой.

Когда судья Сперлинг покашлял, я поняла намек и собралась ретироваться. Но Теодор встал вместе со мной.

После некоторого замешательства и я, и Элеонора остались, потому что Теодор не желал присутствовать там без нас. Он объяснил, что в семьях Говарда существует абсолютное равенство полов – и он как председатель организации будущего, находящийся в качестве почетного гостя на собрании говардовской организации двадцатого века, не может принять в нем участия, если женщины не будут допущены.

После того как этот вопрос уладили, Теодор повторил свои предсказания относительно 11 ноября 1918 года – дня окончания войны – и Черного вторника – 29 октября 1929 года. По просьбе присутствующих, на последнем событии он остановился несколько подробнее – рассказал, что доллар обесценится с двадцати пяти за унцию золота до тридцати пяти. «Президент Рузвельт издаст об этом указ, и конгресс этот указ ратифицирует… но это произойдет только в начале 1933 года».

– Одну минуту, сержант Бронсон, или капитан Лонг, или как вы себя называете, вы хотите сказать, что полковник Рузвельт вернется? Мне как-то с трудом в это верится. В тридцать третьем году ему будет… – прикинул мистер Чепмен.

– Семьдесят пять лет, – подсказал судья Сперлинг. – Что тут невероятного, Артур? Я старше его, но пока не думаю уходить на покой.

– Нет, джентльмены, нет, – сказал Теодор. – Не Тедди Рузвельт. Франклин Рузвельт. Ныне секретарь мистера Джозефуса Дэниелса^[109].

– Ну, в это поверить еще труднее, – покачал головой мистер Чепмен.

– Это не важно, советник, верите вы или не верите, – с некоторым раздражением сказал Теодор. – Факт в том, что мистер Рузвельт принесет президентскую присягу в тридцать третьем году; вскоре после этого он закроет все банки, изымет из обращения все золото и золотые сертификаты и девальвирует доллар. Доллар никогда больше не восстановит своей нынешней стоимости. Пятьдесят лет спустя стоимость унции золота будет лихорадочно колебаться от ста до тысячи долларов.

– Молодой человек, – заметил мистер Чепмен, – вы предвещаете нам анархию.

– Нет – еще хуже. Гораздо хуже. Большинство историков назовет вторую половину двадцатого века Безумными годами. Социальные изменения начнутся после Второй мировой войны, но в экономике начало им положит Черный вторник, двадцать девятое октября тысяча девятьсот двадцать девятого года. К концу века вы можете лишиться последней рубашки, если не предпримете определенных мер относительно своих финансовых дел. А с другой стороны – это столетие великих возможностей почти во всех областях деятельности человека.

Мистер Чепмен опустил голову, и я поняла, что он решил ничему не верить. Но судья, перекинувшись несколькими словами с Джастином, спросил:

– Капитан Лонг, не могли бы вы назвать некоторые из этих возможностей?

– Попытаюсь. Коммерческая авиация – и пассажирская, и грузовая. Железные дороги придут в упадок и уже не оправятся. В кинематограф придет звук – кино обретет речь. Телевидение. Стереовидение. Космические путешествия. Атомная энергия. Лазеры. Компьютеры. Электроника всех видов. Разработка полезных ископаемых на Луне, на астероидах. Движущиеся дороги. Криотехника. Генная инженерия. Личные бронежилеты. Солнечные батареи. Замороженные продукты питания. Гидропоника. Микроволновое приготовление пищи. Кому-нибудь из вас знакомо имя Д. Д. Гарримана?^[110]

Чепмен встал:

– Судья, предлагаю закрыть заседание.

– Сядьте, Артур, и ведите себя прилично. Капитан, вы, надеюсь, понимаете, насколько шокирующи ваши прогнозы?