Бронеходчики. Гренада моя - Константин Калбазов

– Клим не такой, – убежденно твердила свое Катя. – Уверена, у этого есть объяснение, в коем нет ничего неблаговидного.

– Хорошо, моя девочка. Я во всем разберусь. А теперь, коль скоро твоему супругу некогда оказывать внимание своей жене, сделай одолжение, прими приглашение на танец от какого-нибудь гвардейца-красавца и повеселись.

– Но-о…

– В этом нет ничего предосудительного. Уж поверь мне. Ступай.

Поиски Клима отняли совсем немного времени. Если молодым девицам еще было сложно пройти в сугубо мужские помещения, такие как курительная, игровая или барная комнаты, то в отношении графини подобных условностей гораздо меньше. Тут сказывался и возраст, и авторитет Аничковой.

Клим обнаружился у барной стойки. Потягивая слабоалкогольный пунш, он вел неспешную беседу с каким-то молодым человеком в форме гвардейского подпоручика, с эмблемами бронеходчика в петлицах и на шевроне.

– Клим!

– Тетушка. Позвольте представить, князь Бабичев, Алексей Иванович. Моя тетушка, графиня Аничкова, Аглая Никоновна.

– Ну, насколько мне известно, батюшка молодого человека живет и здравствует, а посему он княжич.

– Вы совершенно правы, ваше сиятельство, хвала Господу, мой батюшка пребывает в полном здравии, – учтиво поклонился Бабичев.

– Понимаю, что сословное общество уже практически кануло в Лету. Но, Клим, коль скоро ты обращаешься к титулованию, то соблаговоли быть предельно точным.

– Я непременно это учту, тетушка.

– Прошу прощения, Алексей Иванович, но я вынуждена похитить моего племянника.

В ответ молодой человек коротко кивнул и поспешил ретироваться. Графиня тоже не стала задерживаться у стойки. Ей необходимо переговорить с Климом, и лишние свидетели ни к чему.

– Итак, молодой человек, потрудитесь объяснить, что означают те триста рублей, кои вы выделяете супруге из вашего ежемесячного содержания, – едва они оказались наедине, набросилась на Кондратьева графиня.

– Она… – начал было Клим, но его оборвали на полуслове:

– Она несправедливо получила от меня нагоняй за чрезмерно скромный туалет. И при этом всячески выгораживала своего супруга.

– Она не выгораживала, – понурился Клим. – Просто не знала.

– Уж в этом-то я не сомневаюсь. Итак, я жду объяснений.

– Я организовал станцию скорой медицинской помощи на окраине Петрограда в рабочей слободе. Практически все твои деньги, тетушка, уходят на ее содержание.

– И каким образом ты сумел уложиться в три тысячи рублей?

– Я свел вместе двухмесячное содержание и те средства, что ты давала мне ранее. Впритирку, но мне этого хватило на закупку паромобиля, оборудования, инструмента, медикаментов и на жалованье. Здание нам выделил бесплатно владелец завода. И сейчас я уже укладываюсь в выделяемые тобой деньги. Касаемо же Катеньки… Месячный доход ее батюшки будет даже чуть меньше трех сотен рублей, а потому я посчитал, что этих средств нам более чем достаточно.

– Ох, Клим, мальчик мой, ты заставил меня поволноваться. Что только я себе не напридумала! Во-первых, родители Катеньки не принадлежат к высшему свету. А вы, хотите того или нет, уже являетесь его частью. И должны соответствовать статусу. Именно этим и объясняется ваше столь щедрое содержание. Во-вторых, ты мог бы сообщить мне о своем намерении, а не интриговать. Я остановила свой выбор на тебе именно по причине твоих жизненных взглядов, не имеющих ничего общего с воззрениями твоих многочисленных кузенов, как молодых, так и великовозрастных повес.

– Это значит, что ты не станешь возражать против содержания мною станции?

– Но только не за ваш личный счет, мальчик мой. Мне и самой не чуждо вспомоществование. Ты ведь знаешь, что я содержу приют для сирот. И очень рада, что ты оказался именно тем, кого я в тебе увидела. Я повышу твое содержание до шести тысяч. Но заруби себе на носу. На свою станцию ты можешь тратить только три. Остальные выделяются на семью, и уж ими пусть распоряжается Катенька. И не смей заводить с ней разговоры о меценатстве. Девочка любит тебя и поддержит любую твою глупость.

– Хорошо, тетушка.

– И еще, Клим. Не дело, когда с молодой супругой танцуют разные хлыщи, но только не ее благоверный.

– Но я…

– Вопрос не в том, что любишь ты, а в том, что Катеньке не хватает твоего участия. Уверена, большую часть времени ты посвящаешь университету и своей станции скорой помощи. Ну так хотя бы на приемах будь любезен уделять ей должное внимание.

– Я все понял, тетушка, – покрывшись густым румянцем, смущенно ответил молодой человек.

И тут же поспешил исправить свою собственную ошибку. Катя стояла в сторонке и как раз отказала в танце очередному кавалеру. При виде этой картины сердце Аглаи Никоновны наполнилось радостью за своего наследника.

Хотя девушка не вняла ее напутствию и правилам приличия, которые требуют, чтобы дамы не отказывали кавалерам, когда последние превосходят числом. Но плевать на приличия. Она любит его мальчика и преданно ждет, пока этот остолоп ведет пустопорожние разговоры.

– Катенька, прости, – подойдя к жене, сразу же повинился Клим.

– За что? За то, что скрывал от меня истинный размер своего ежемесячного содержания? Или за то, что уже во второй раз бросаешь меня одну в этом великосветском омуте? Клим, я не желаю это обсуждать. И бывать здесь при таком отношении с твоей стороны тоже не хочу.

Ну а что ему оставалось делать? Начал каяться и объяснять, как, что и куда. Убеждать, что иначе он попросту не может. Что каждый должен жить в ладу со своей совестью, иметь жизненную позицию и следовать своим убеждениям.

Катя же, внутренне торжествуя, слушала его со вниманием преданной жены. Вся эта комедия устроена ею вовсе не для Клима. Он – всего лишь средство, мостик, приведший ее в высшее светское общество. Но, по сути, от него ничего не зависит. Все бразды находятся в руках Аглаи Никоновны.

Именно в расчете на графиню и разыгрывалось это действо. Три тысячи в месяц – это более чем солидно. Но куда важнее не деньги, а благосклонность Аничковой. Заполучить это – и все остальное приложится само собой.

Признаться, Катя сильно удивилась, когда получила от мужа триста рублей, половина из которых уходила на съем приличной квартиры. Окольными путями из намеков, недосказанностей и обрывков фраз она вызнала, сколько именно составляет их содержание, и не на шутку обозлилась на муженька. Однако требовать от него ничего не стала, а предпочла пойти по сложному пути, обещающему перспективы получше. И, похоже, не ошиблась.

После объяснения молодая пара закружилась в танце. Господи, сколько она мечтала об этом и вынуждена была сдерживаться, стоять в сторонке, изображая скромницу, и все ради того, чтобы осуществить задуманное. Ей хотелось танцевать вовсе не с этим увальнем. Но… Терпение. Главное, терпение. А там она непременно возьмет свое. Она не планирует урвать большой кус. Ей нужно все. Без остатка.