Кровь дракона. Остаться в живых - Дмитрий Христосенко

Оруженосец маркграфа остался в одиночку против двух… Нет, трех… четырех… пяти врагов. С появлением новых и новых противников Риз все больше и больше мрачнел, а шансов на победу становилось все меньше и меньше. Он не знал, кто на них напал, но судя по безжалостности, с которой неожиданно объявившиеся враги расправились с его подчиненными, ничего хорошего ждать не приходилось. Риз смерил расстояние до приближающихся бойцов, разошедшихся в стороны, чтоб не мешать друг другу, оглянулся на привязанных коней и понял, что сбежать не успеет – слишком близко были враги. И дорога, как назло, была совершенно пустынной, и никто не спешил на выручку оруженосцу Альгерда Туронского.

Дых вывел небольшой отряд Волкова на тракт. Дорога в такую жару была совершенно безлюдной, но воины не стали зазря искушать судьбу и двинулись по обочине, готовые в любой момент нырнуть в придорожные кусты. А чтоб их не застали врасплох – выслали головной и тыловой дозоры, отчего их маленькая колонна растянулась еще больше.

Прошагав две версты, они так никого и не встретили, пока из головного дозора не прибежал Нант, сообщивший, что заметил возле дороги нескольких туронских солдат. После недолгого обсуждения, дождавшись подхода Сувора, выполнявшего роль тылового охранения, отряд свернул с дороги и укрылся в зарослях. Наскоро привели себя в порядок, проверили оружие и, оставив Тханга под охраной гордого от поручения такой ответственной задачи паренька, пятерка бойцов двинулась навстречу с неприятелем.

Туронцы вели себя крайне беспечно, и отряду без особых сложностей удалось к ним подобраться. Держа наготове снаряженный арбалет, Волков следил за туронцами, краем глаза зацепив что-то непонятное, подвешенное на веревках к ветвям деревьев. Сообразил только тогда, когда устроившийся рядом Грох прошептал еле слышно:

– Это ж наши!

Глеб оторвался от наблюдения за врагами. До него не сразу дошло, о чем говорит орк. Но когда он сообразил, что за «украшения» висят на деревьях, крепко сжал челюсти, удерживая рвущиеся с языка ругательства, и взял на прицел находящегося спиной к их укрытию туронского солдата. Нельзя сказать, что он был сильно ошарашен поступком туронцев, и не того насмотрелся в свое время, бегая с «калашом» по горам, но и равнодушным к увиденному не остался. Убить противника в бою, устроить жестокий допрос – все это понятно. Но издевательства ради удовольствия?!

– Погодь, господин, – тихо выдохнул Грох. – Наши-то, кажись, живы еще.

Глеб убрал палец с курка самострела. Сувор и Нант синхронно скользнули вперед, готовясь прикрыть беспомощных пленников, если кому из туронцев взбредет в голову начать над ними расправу. Дождавшись, когда они доберутся до деревьев, на которых висели пленные фароссцы, Волков сделал несколько глубоких вдохов, чтоб успокоить дыхание, и плавно потянул за спусковой крючок арбалета. В отличие от привычного землянину огнестрельного оружия, арбалет не имел отдачи и даже не дрогнул в руках, когда тугая стальная дуга, распрямляясь, вытолкнула короткий, толстый болт. Тупорылый наконечник с хрустом проломил затылочную кость. От удара туронца бросило вперед, и он зарылся мордой в землю.

Предосторожность оказалась не напрасной. Действительно, второй противник, вышел из легкого ступора и с ревом бросился к пленникам, замахиваясь мечом. Нант выскочил ему навстречу и успел парировать удар своим мечом. Клинки столкнулись с пронзительным звоном и выбили искры. Второй раз ударить туронец не успел. Сувор ловко подсек ему ногу, и тот завалился навзничь, раскинув руки. Нант воспользовался предоставленной возможностью и ударил мечом как копьем, призвоздив противника к земле. Тот захрипел, затрепыхался и затих, когда Нант, провернув оружие в ране, вытащил окровавленный меч.

Остался только один противник. Он прикрылся щитом и затравленно озирался, медленно отступая назад. Соратники Волкова неторопливо приближались к нему, небрежно помахивая мечами. Нант и Сувор, разошлись в стороны, заходя неприятелю с боков. Грох, помахивая тяжелым фальчионом, надвигался по центру. Дых и сам Волков шагали по обеим сторонам от орка, отодвинувшись подальше, чтоб не попасть под замах двуручника.

Здесь был не турнир, а война, поэтому никто не собирался устраивать красивые поединки. Спутники Глеба бросились на противника со всех сторон. Побледневший туронец вовремя среагировал на атаку справа, отбив выпад Нанта своим клинком. Успел подставить щит под замах нугарского рыцаря слева, но недооценил неповоротливого, массивного орка. Когда было необходимо, тяжеловесный Грох умел двигаться со стремительностью атакующей змеи. Внезапно он оказался рядом с оруженосцем маркграфа и засветил ему в лоб массивным оголовьем фальчиона. Когда противник безвольной куклой повалился на землю, Грох заломил ему руки за спину и крепко связал.

Нант подошел к первому висельнику и начал пилить веревку. Последние волокна лопнули, и Глеб с Сувором подхватили тяжелое тело. Вскоре все шестеро повешенных лежали на травке: живые отдельно от мертвых. Волков принялся тонкой струйкой лить воду из фляги в пересохшие рты. Нант отстегнул от пояса свою флягу и поспешил на помощь Глебу.

Напоив освобожденных, они принялись попарно таскать их прочь от дороги. Унесли с собой не только живых, но и обоих умерших от ран орков. Устроив их поудобнее в тени развесистых зарослей, они поспешили обратно.

Гроха отправили за Тхангом и Мериком, а сами принялись уничтожать следы схватки. Собрали с убитых оружие и доспехи, засыпали землей пятна крови. Нагрузили добычу на лошадей и отвели их подальше, укрыв неподалеку от освобожденных товарищей. Дых остался приглядывать за изможденными фаросскими бойцами, а остальные вернулись обратно – требовалось спрятать тела убитых врагов. Волкова отстранили от участия в этой грязной работе, и он присел возле дерева, наблюдая за захваченным в плен туронцем.

Сувор и Нант вернулись побледневшими и зло взглянули на беспамятного оруженосца. Глеб спросил:

– Что-то случилось?

– Случилось, – скрипнул зубами рыцарь и замолчал.

Глеб поднялся на ноги и, видя, что больше от воинов ничего не узнать, отправился по их следам. Нант обогнал Волкова и, загородив ему дорогу, сказал:

– Не стоит ходить, господин.

Глеб посмотрел на отводящего глаза сержанта и отодвинул его с дороги, с решительным видом шагнул в кусты. В нос ударил гнилостный запашок и, отодвинув последние ветви, Глеб замер на месте, борясь с подкатившим к горлу комком. Стал понятен угрюмый вид товарищей. В зарослях лежало несколько окровавленных тел фаросских солдат. Судя по ранам, туронцы добивали тяжелораненых пленников. Но не это стало последней каплей! Волков уперся взглядом в кровавый обрубок, бывший когда-то человеком, и, зажимая рот ладонью, пятясь вывалился из кустов.

Нант подхватил Глеба под руку и поволок прочь. Волков безропотно позволил себя увести. Не противился, когда тот усадил его неподалеку от лежащих товарищей и сунул в руку открытую флягу. Из ступора его вывел пронзительный крик боли. Вскочив на ноги, он увидел, как Сувор одним взмахом отсек у пленника фалангу указательного пальца. Не дожидаясь, когда на пронзительные вопли сбежится вся туронская армия, рыцарь зажал кричащему оруженосцу рот. Когда пленник перестал биться и мычать, Сувор убрал руку и сказал: