Рейдеры - Рустам Максимов

– Не видать им своих сыновей, – как бы между прочим произнёс Руслан, когда мы шагали к своему новому внедорожнику. – У «боко харамов» сейчас каждый пацан на вес золота.

– Надежду убивают последней, – цинично отозвался я. – У нас своих забот полный рот.

Следующие пару часов нам пришлось трудиться в поте лица в прямом смысле этого выражения. Искомый склад-магазин обнаружился очень быстро – как оказалось, ранее мы проезжали мимо него на «амтрэке», – но возникла проблема с расчисткой подъездных путей. Пришлось подгонять грейдер и спихивать в сторону груду стропил и шифера, всего, что осталось от крыши соседнего двухэтажного строения. Как нам поведал Пашка, этот дом был взорван в самом начале противостояния между местными группировками, с целью запугать население и перетащить людей на свою сторону. Куча обломков перегородила единственный нормальный подъезд, поэтому народ и не успел полностью разграбить дефицитный ныне товар – так, растащили помаленьку из торгового зала, оставив нетронутыми основные запасы в подсобных помещениях.

Пока мы вкалывали, словно рабы на плантациях, в анклав пришёл обратный конвой из Тордаташа, а с ним возвратилась и наша амфибия. Капитан Деларьен остался руководить обороной венгерского кластера, назначив командиром вновь сформированной эскортной группы сержанта да Косту. Сержант сразу же принялся формировать второй грузовой конвой, желая забрать за один рейс «семьдесят двойку», экскаватор и пару бульдозеров. Следующим, третьим по счёту рейсом, да Коста планировал вывезти два последних Т-72, которые всё ещё находились на месте крушения железнодорожного состава.

Выяснив, где мы и чем занимаемся, Гивинс (наёмник был назначен командиром экипажа БТРа) и Нидеррайтеры вызвались помочь, сразу на три пары увеличив количество наших рабочих рук. Работа пошла заметно веселее. Тем временем Маллиган доложил, что на территорию автокомбината прибыл «неоплан» с дюжиной разновозрастных баб и тремя вооружёнными дагестанцами. «Дагов» разместили в одном из ангаров под охраной рейнджеров, ибо уцелевшие местные едва не устроили самосуд.

Чуть ранее кавказцы пригнали «либхерр», и машину сразу же осмотрело высокое командование в лице Стрелкова и Георгия. Как я и предполагал, грузовая стрела четырёхосного крана оказалась основательно разрушена, и её невозможно было восстановить в полевых условиях. Тем не менее само шасси вполне годилось на роль тягача либо самоходной платформы для перевозки чего-нибудь здоровенного.

– Сэр, вас срочно вызывает ван Клейст, – моего английского хватило, чтобы перевести сказанное Гивинсом. Мы уже почти закончили работу, вымели склад-магазин практически подчистую, вывезя два с половиной грузовика разного добра – от мешков с селитрой и новеньких лопат до коробок с крысиным ядом и декоративных садовых светильников. Всё шло как по маслу, и вдруг – бац – вызов по рации, официальный тон в сочетании с озабоченной физиономией наёмника. – Это серьёзно, сэр.

– Скажи, что сейчас буду, – по-русски бросил я, закидывая в кузов грузовика очередную коробку. – Вольфганг, бросай ящик (цензура), и иди сюда – толмач нужен…

Интуиция не подвела. Без каких-либо предисловий и политесов бельгиец проинформировал, что вооружённые силы конфедерации едва не развязали вооружённый конфликт с землянами с левобережья Амазонки. Где-то с часик назад радар наёмников засёк парочку неопознанных ЛА, совершавших облёт правобережных кластеров, и в Данилово была объявлена воздушная тревога. Незнакомцы шли над рекой вдоль русла Амазонки, затем, изменив курс над устьем, пошли вдоль побережья в западном направлении. Как позднее оказалось, пилоты обнаружили на горизонте несколько кораблей и решили взглянуть на них поближе.

К этому времени «солдаты удачи» из гарнизона в немецком кластере классифицировали ЛА как вертолёты типа Ми-8 или Ми-17, и первоначальная паника немного улеглась. Наёмники попытались выйти на связь с пилотами, перебрали несколько языков, пока вертолётчики не ответили на запрос на русском. Здесь-то и выяснилось, что жизнь свела нас с представителями Нагорно-Карабахской Республики, точнее, с военными лётчиками данного государства.

Оба винтокрыла взяли мористее, огибая якорную стоянку на расстоянии в три-четыре километра, что превышало дальность стрельбы крупнокалиберных пулемётов японского траулера. Вне игры оказался и стоявший на своей огневой позиции буксируемый «вулкан», наводчик которого вообще не имел возможности наблюдать цели, летевшие над морем на относительно низкой высоте.

Хотя моряки со всех пяти наших кораблей докладывали, что незнакомые летуны не предпринимают никаких враждебных действий, Жерар был готов рвать и метать. Единственный самолёт конфедерации всё ещё находился на полигоне морской пехоты – французы и Сапрыкин вторые сутки занимались ремонтом многострадальной «цессны» и не могли подняться в воздух.

На пляж помчались «буффель» с парочкой расчётов «стингеров» и «ратель» из состава маневренной группы лейтенанта Марселя Карно. Последний прибыл в Данилово этим утром из анклава амишей, чтобы сменить на передовой взвод «диких гусей» сержанта Мортенсона. Бойцы Джека вот уже несколько суток не вылезали из столкновений с исламистами, и ван Клейст распорядился провести частичную ротацию личного состава.

Пока командование вело переговоры с незнакомцами и рвало волосы на лысой, как бильярдный шар, голове, старший лейтенант Кутейкин спокойно выбрал позицию и взял на прицел один из зависших над акваторией вертолётов. Затем Всеволод доложил бельгийцу, что «корнет» готов к работе по воздушной цели. Спустя пять минут в прибрежном кустарнике засели два расчёта «солдат удачи» с ПЗРК, а на пляж выкатился БТР «ратель», вооружённый «вулканом». Наёмники приготовились к отражению воздушного налёта, а визитёры… продолжали висеть в воздухе вне дальности стрельбы пулемётов и зенитных скорострелок.

Жерар малость успокоился и предложил карабахским пилотам приземлиться, организовать совместный пикничок, поговорить за жизнь, а после выпивонов и закусонов установить хорошие, добрососедские отношения. Армяне поблагодарили за приглашение и тактично отказались, сославшись на то, что не захватили с собой ни вина, ни коньяка, а по законам гор с пустыми руками ходить по гостям как-то неприлично. Лётчики предложили обсудить вопрос застолья по радио, вечерком, дали частоты для связи, после чего вертолёты развернулись и величаво удалились в западном направлении. Ван Клейст помянул и Бога и дьявола, а затем припомнил, что кое-кто из его союзников умеет находить общий язык с представителями кавказских народов…

– Вот тебе бабушка, и Юрьев день, – пробормотал я, глянув на невозмутимое лицо бывшего офицера «штази». – Ибабутские тушканчики…

– Сэр? – Гивинс наморщил лоб, видимо, пытаясь припомнить, что означают данные выражения. – Извините, сэр, я вас не понимаю.

– Рэй, хорош сэркать, не на параде, – поморщился я, оборачиваясь назад. – Эй, народ, много там ещё всякого барахла осталось?

Всякого барахла, как оказалось, осталось на четверть часа погрузки, и минут через сорок мы подкатили к территории автокомбината. Стрелков был уже в курсе событий и придержал отправку обратного каравана в венгерский кластер. Сержант да Коста обрадовался, узнав, что конвой вновь будет усилен «амтрэком», плюс группой опытных бойцов на хорошем внедорожнике. А вот мы совершенно не обрадовались разговору с командиром отряда, который сделал нам самую натуральную «предъяву».