Телохранители - Михаил Николаев

Ну что ж, будем искать что-либо искусственное. Или дырки в земле. Вот, кстати, одна имеется. Подойдет?

Сергей

Молодец Иннокентий, нашел. Не вход, правда, обрушившийся участок стены, только это нам без разницы. Главное, что тут можно под землю проникнуть. Если расковырять немножко.

С момента строительства этого сооружения не меньше тысячи лет прошло. А может и все две. Подземный комплекс, а это, несомненно, он, качественно укрыт всевозможными наслоениями. Если бы не дуб, ничего бы мы не нашли. Но дуб постарался. Здоровенный. Обхвата четыре, не меньше. Выворотил растущим корнем, выжал в сторону и вверх фрагмент железобетонной стены. И под ним лаз образовался. Небольшой. Я бы с высоты своего роста и не заметил ничего. А котяра обнаружил. Он ведь над самой землей смотрит.

Да, железобетонной эта стена была когда-то давно. А сейчас арматуры в ней уже нет. Проржавела напрочь, раздвинула бетон изнутри, так что он растрескался весь (продукты коррозии занимают больший объем, чем исходное сечение металлического прутка), а потом всю ржавчину водой наружу вымыло. Сейчас я немножко поковыряю ножиком, и можно будет внутрь пролезть.

Джон

Эллингтон с тремя десятками ковбоев прискакали через два с половиной часа, перед самым рассветом. Привез трех оцелотов. И два десятка заводных лошадей. Утверждает, что коты охотничьи, по следу ходят. Почему сразу трех? Говорит, что это не собачки, верхнего чутья не имеют. Могут потерять след. Но вот только не все три одновременно. По очереди. Иногда двое сразу. Но, даже в этом случае один след удерживает. А остальные, потерявшие след, бегут за ним и снова подхватывают его. Бегают оцелоты быстро. Настолько быстро, что иногда лошадей приходится в галоп поднимать.

Показали оцелотам следы. Они покрутились, немножко понюхали и как чесанут. Ковбои следом — чтобы не потерять. Эллингтон предложил мне с рейнджерами присоединиться к гону. Нет уж, спасибо. Вы верхами, а мы сверху. На флаерах нам удобнее будет. И безопаснее.

Когда мы взлетели, на востоке уже вовсю алела заря. Сначала наши флаеры шли над кавалькадой всадников, а потом, определившись с направлением, развернулись цепью и полетели вперед.

Первым увидел преследуемых кто-то из флаера, который летел на левом фланге. Сразу вслед за этим пилот этого флаера совершил фатальную ошибку. Вместо того чтобы предупредить меня и договориться о совместных действиях, он развернул флаер, выпустил короткую очередь и пошел на сближение.

Сергей

Куски древнего бетона не могли противостоять стальному клинку из сверхпрочной стали и легко обламывались, падая в быстро расширяющееся отверстие. Я не успел совсем немножко. Отверстие было расширено уже вполне достаточно для того, чтобы в него могла пролезть Ольга, но для меня было еще слишком узким, когда вокруг с визжащими рикошетами запрыгали крупнокалиберные пули.

— Быстро вниз, — крикнул я Ольге и Иннокентию, отступая под прикрытие дуба. Девушка мгновенно сориентировалась и ногами вперед полезла в отверстие. Повисла на руках, цепляясь за края, и отважно спрыгнула вниз. Вслед за ней в отверстие сиганул Иннокентий.

Я стоял, прижавшись спиной к древесному стволу, и выщелкивал в ладонь патроны из револьверных барабанов. Ссыпав их в рюкзачок, я достал из него одну из двух пачек, которые были подарены мне хозяином оружейной лавки. Вот ведь действительно, не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Патроны были особенными. Бронебойно-зажигательные, с тяжелыми двадцатидвухграммовыми черными пулями с красным пояском, в глубине каждой из которых таился затупленный сердечник из чрезвычайно твердого сплава. Дульная энергия этих пуль составляла более двух тысяч джоулей (примерно как у автомата Калашникова).

Пока я занимался перезарядкой револьверов, флаер приблизился, дал еще одну очередь — от дубового ствола полетели щепки, и начал смещаться вправо. К моменту, когда мы с пилотом увидели друг друга, я был уже готов, а он на секунду замешкался. Вот этой секунды ему и не хватило.

Я стрелял по-македонски с двух рук, целясь в голову пилота. Первые две пули оставили на бронестекле кабины два сливающихся белесых круга. Вторая пара усугубила их действие, превратив белесые круги в одно непрозрачное пятно. Пятая из выпущенных мной пуль застряла в бронестекле, а шестая — пробила его и разнесла в мелкие куски череп пилота. Неуправляемая машина свечой прянула вверх и ушла в вертикальную циркуляцию, завершившуюся встречей с землей. Прогремел взрыв.

Остальные два флаера, которые успели развернуться и как раз в этот момент заходили в атаку, резко ушли в стороны с набором высоты и, немножко покрутившись на безопасном расстоянии, пошли на посадку.

Сунув дымящиеся револьверы в кобуры, я в несколько движений отколол еще один кусок бетона и собрался протискиваться в отверстие. Но в последний момент остановился — надо было замаскировать вход. Огляделся вокруг. Вот этот клиновидный камень подойдет в самый раз. Подтащил его к отверстию и примерил. Чуть-чуть не проходит. Подровнял края отверстия. Еще одна примерка. Теперь садится точно и почти не выступает. И в этот момент услышал топот.

Джон

Русский сбил флаер! Из револьверов. С расстояния более чем в полторы сотни футов. Это ведь невозможно, тут бронестекло установлено, его и из пулемета не сразу пробьешь. А он как-то ухитрился. Пришлось садиться за холмом. Едва только флаер коснулся земли, я выпрыгнул из него и, сжимая в руках автоматическую винтовку, полез на холм. Сверху он будет у меня как на ладони. Рейнджерам крикнул, чтобы оббегали холм с двух сторон.

Склон был достаточно крутым, и я быстро запыхался. Ничего, сейчас я наконец его достану. Выскочил на вершину и остановился. Где русский? Да вот же он! Стоит в трехстах футах от меня и (не может быть!) целится прямо мне в лицо сразу из двух своих ужасных револьверов. Я застыл на месте. А может быть, это время замедлило свой бег и пространство необъяснимым образом сжалось. Я отчетливо видел два чернеющих дула, смотрящих мне прямо в глаза. Успел даже заметить, как в них вспыхивает пламя, ощутил, что пули, как два рассерженных шмеля, прожужжали на расстоянии не более дюйма от моих ушей. И все. Больше ничего не помню.

В себя меня привела льющаяся на голову струя воды. Приподнялся на локтях. Голова буквально раскалывалась. Пощупал затылок. Огромная шишка. На пальцах осталась кровь. В паху тоже мокро, но ничего не болит. Пощупал рукой. Понюхал и скривился. Да, это не кровь.

Последний из моих жестов вызвал дружный смех толпящихся вокруг рейнджеров и ковбоев. У подножия холма весело заржали лошади.

— Где русский? — спросил я у Эллингтона, сидящего около меня на корточках.

— Не знаю, — ответил скотопромышленник, завинчивая флягу. — Когда мы прискакали, тут были только ваши рейнджеры. Русского они не нашли и стали искать вас. Вы, наверно, оступились на вершине холма и, падая, ударились затылком о камень. Это бывает. Не раз и даже не два видел. А вот чтобы кто-нибудь из тех, кто набил шишку на затылке, обмочился от этого, я раньше точно никогда не видал…