Солнечный круг  - Марина и Сергей Дяченко

Император смотрел на него сквозь дымчатые очки – вряд ли он носил их для удобства. Скорее, для комфорта посетителя. Артем вспомнил и содрогнулся: «Вы не должны отводить взгляд…»

– Ну что, Артем, – сказал Император с непонятным легким акцентом, – «Левый задний», так?

Артем попятился, забыв о наставлениях Службы Протокола.

– Я не читаю твои мысли, – Император покачал головой. – Но я внимательно прослушал твои работы… Что тебе все-таки ближе – математика или музыка?

Артем молчал.

– Сядь, – Император кивнул. – На пол. Здесь чисто.

Артем опустился на пол, где стоял.

– Чем ты занимаешься – прямо сейчас? Пытаешься вычислить «ролевую модель»?

– Да, – сказал Артем.

– Перестань, не надо этого делать…

Император встал. Он был высок, пожалуй, даже огромен. На Варте, где люди в массе своей были ниже ростом, чем жители «Метрополии», он выглядел бы нелепо и пугающе. Артем дернулся, чтобы тоже встать, – и завис, пытаясь вспомнить, что предписывает в таком случае Служба Протокола.

Император подбросил мяч и поймал. Потом заставил вертеться на пальце. Артем никогда не видел ничего подобного.

– У меня к тебе предложение, к которому ты не готов, – сказал Император и уселся напротив. – И я не знаю, как тебя подготовить, в этом проблема… Скажи, почему ты не подавал заявку на подданство?

Артем понял, что не может говорить. Такое в его жизни случалось только однажды – когда в первом классе он должен был петь в прямом эфире на школьном празднике. Но тогда он под конец куплета справился с голосом, а теперь не мог выдавить и слова.

– Ты привязан к семье? Это естественно. Но ты уже взрослый, рано или поздно уедешь, уйдешь. Ты привязан к своей планете? Ты не хочешь увидеть другие?

– Я боялся, что мне откажут, – сказал Артем.

– Правда?!

Артем опустил голову.

– Ну вот я тебе предложу подданство – ты согласишься?

– Да, – сказал Артем и испугался до холодного пота.

– Отлично. – Император снова подбросил и поймал свой мяч. – Уже очень хорошо. Теперь слушай меня внимательно.

Он скрестил ноги, оперся локтями о колени, держа перед собой мяч, как планету на ладонях. Или как голову врага.

– Ты очень молодой человек редких дарований. Возможно, их еще оценят на Варте, а может, и нет – они специфичны. Я не удивлюсь, если ты поешь про себя, не умолкая, свои и чужие песни или слушаешь симфонии – молча… Да?

Артем наклонил голову.

– Поэтому, Артем, я решился предложить тебе не подданство. Я предлагаю тебе гражданство. Понимаешь, что это значит?

– Нет, – сказал Артем, хотя прекрасно все понял. Ужас вернулся к нему с десятикратной силой. Казалось, в комнате разорвалась молчаливая бомба. – Нет, пожалуйста!

– Дуралей, – мягко сказал Император. – Тебя никто не заберет насильно. Более того – если бы ты сейчас закричал «да-да-да», я отпустил бы тебя подумать на досуге…

Артем съежился.

– А теперь слушай самое главное. Те, кого я забирал раньше, оставляли снаружи свои тела. Это выглядело как физическая смерть… В самом деле, признаю, это потеря, с одной стороны, и шок – с другой. Чужая эндокринная система, чужой мозг, непростая адаптация. Сложно… Может, поэтому те сорок три человека, которые получили гражданство за последние сто лет, были старше пятидесяти.

Артем смотрел на мяч в его руках.

– Мячик нужен мне, чтобы постоянно тренироваться. Чувствовать баланс. Равновесие… Огромная нагрузка на мозг. Который сам по себе довольно-таки стар, Денису Донцову сейчас двести четыре года… Ты знаешь, кто такой Денис Донцов?

Артем молчал.

– Это Император, – сказал его собеседник. – Он собирал нас, сперва играя, потом сознательно. Нанизал нас на свою личность, как пластмассовые колечки на палочку. Мы – граждане великой Империи, ее ядро… Малыш, мне больно смотреть, как ты нервничаешь. Меня зовут Марта Гомес, я приняла гражданство всего два года назад и расскажу тебе все, что ты захочешь узнать.

– Я хочу быть собой!

– Конечно. Послушай. Я биохимик, если тебе интересно, с Легенды. Это колония, по сравнению с Вартой – молодая и бедная. У меня там осталась семья, два сына, внуки… Я могу написать им, у нас есть связь. Они думают, что я получила подданство и работаю на «Метрополии».

– Вы что же – все помните?!

– Конечно. Моя личность не растворяется и не смешивается. Но, кроме личности, у меня теперь есть нечто гораздо большее. Это Империя, и я ее часть… Представь, что у тебя есть тростниковая дудочка, ты играешь тихонько и чисто. Но тебе предлагают грандиозный оркестр из лучших инструментов, лучших виртуозов Вселенной. Твой нынешний талант, твоя личность – это дудочка, мальчик… Подумай, что будет, если в твоем распоряжении окажется оркестр.

Голос Императора не менялся – тем не менее Артем был уверен, что с ним говорит пожилая озабоченная женщина.

– Знаешь, я не жалею о своем потерянном биологическом носителе, новые возможности его затмили, – снова заговорил Император… а возможно, Марта Гомес. – Но тебе ведь и тело-то не придется оставлять.

– Я не понимаю…

– Теперь самое главное, – сказал Император, и Артем понял, что Марта Гомес отошла в сторону. – У меня намечается проблема. Или так: у меня скоро наметится проблема, которую я должен предвидеть. Мозг Дениса, как и его тело, устарел, несмотря на все усилия имперской медицины. Компромиссный вариант вроде синтетического тела меня не устраивает: я хочу быть смертным, это принципиально. Артем, меня устраивает твой мозг и твоя эндокринная система. Ты очень молод, но уже не ребенок. Ты достоин гражданства как личность. Снаружи это будет выглядеть и вовсе забавно: ты будешь Императором, Артем. Ты, в твоем теле, с твоими дурацкими песенками, которые я так ценю.

И Император бросил ему мяч.

* * *

«Шлеп, дерг, левый задний, тык, шмяк, тише-тише…»

Отец ждал подробностей, но боялся расспрашивать при матери. Артем ни с кем не хотел ни о чем говорить; то, что с ним случилось, заполнило память и мысли без остатка.

С ним пыталась связаться Ванесса. Артем не отвечал ни на письма, ни на вызовы. «Ты должен сделать большую работу, – сказал Император, прощаясь с ним. – Внутреннюю работу. Я дам тебе гражданство, только если увижу, что ты готов. Времени не так много – соберись и сделай внутренний выбор, без страха, без тщеславия, спокойно и по-взрослому».

Страх прошел неожиданно быстро. Артем смотрел на небо, где плыла в лучах солнца «Метрополия», и пел про себя «Патетическую симфонию», в которой непродуманными оставались два фрагмента в третьей части. С тщеславием оказалось сложнее: мысль о том, что Артем Прозоров будет Императором, в какой-то момент раздула его, как воздушный шарик. Он стал глупым напыщенным ребенком лет восьми и прожил так почти сутки, и только сто раз повторенная песня «Левый задний» помогла немного сбить дурацкую спесь.