Время молодых - Михаил Михеев

Самый опасный для любого бота момент – старт. Тяжелая машина, не успевшая набрать скорость, находящаяся вдобавок на малой высоте и со снятой в районе двигателей защитой, уязвима. И почти треть десантных ботов оказалась уничтожена прежде, чем удалось адекватно ответить. Вдобавок немногочисленные силы прикрытия тоже смело с неба – когда по тебе отрабатывает сразу по десятку стволов, уклониться практически нереально. И вот теперь боты сидели тихонечко, а десантники, и без того находящиеся в меньшинстве, вынуждены были часть сил выделять для их охраны. Сражение закономерно распалось на кучу очагов, и, хотя лучше обученные, а главное, экипированные десантники понемногу брали ситуацию под контроль, процесс этот грозил растянуться надолго.

Но даже в этом случае вряд ли был смысл вызывать поддержку из космоса, тем более что в высадке были задействованы все боты без исключения, а корабли Пескова имели серьезные повреждения и в атмосферу войти не могли. Десантники, скорее всего, постарались бы справиться сами, но личный код главы колониальной администрации и сообщение о раненых, которых надо срочно эвакуировать, а также о пленном диктаторе меняли расклады. И командир полка решил все же связаться с Вассерманом, хотя и сам, откровенно говоря, не очень понимал, чем ему в такой ситуации могут помочь космонавты.

– И что дальше? – почесал волосатую грудь кавторанг после того, как майор закончил. – Идеи у вас какие-нибудь есть?

Майор явственно скрипнул зубами, но промолчал. Ясно – нет идей и не предвидится. Вассерман коротко и зло выругался.

– Я вас предупреждал о необходимости хотя бы пары дивизий? Кто браво заявлял, что справится? Говорил, что нужны солдаты, а не пацаны? И каков результат? Ну? Я вас спрашиваю!

Майор вновь скрипнул зубами, на сей раз громче, но опять смолчал. Крыть было нечем. Перед началом операции Вассерман действительно настаивал на большей концентрации сил, но его требование отклонили, сославшись на увеличивающуюся вероятность обнаружения дополнительных кораблей противником. А еще на то, что в случае каких-либо накладок транспортным кораблям, тем более, не специализированным транспортам, а гражданским, наскоро переделанным посудинам, от корветов не уйти.

Вдобавок командование посчитало, что такого противника можно стеками разогнать, а значит, это идеальный случай потренировать в условиях, максимально приближенных к боевым, мальчишек, что только-только из учебки. Во всем полку, высаженном на Великую Нигерию, имеющих реальный боевой опыт было сейчас от силы процентов двадцать. Вассерман был против, но его заглушил дружный рев луженых глоток карьеристов, подобных вот этому майору. Александрова же, умеющего заткнуть всех одним холодным взглядом и брезгливым тоном, рядом не было. Умчался в рейд. Так что пришлось тогда Вассерману подчиниться.

А самое паршивое, высадка десанта началась так красиво и впечатляюще, что профессор, только-только разгромивший противника в космосе, и сам поверил: все у них получится. Вот и расслабился. Как оказалось, рано. И теперь, хочет он того или нет, придется вытаскивать наглую и вздорную девицу, оказавшуюся вдруг в центре большой войны. А то ведь дядя ее найдет способ отыграться на нем, пусть даже Вассерман в происходящем не виноват. Отыграется, просто потому, что в ярости человек думать не склонен. И придется ее вытаскивать, хотя как это сделать, было непонятно.

Несколько секунд он думал. Затем склонился над личным терминалом, считая варианты. Потом раздраженно махнул рукой:

– Через полчаса я буду на планете. Слушайте приказ: всему личному составу, свободному от вахты, получить оружие и надеть боевые скафандры. Подготовить лифт для танкового десанта. Управление кораблем принимаю на себя…

Ровно через тридцать минут жители нигерийской столицы, рискнувшие высунуться из подвалов и посмотреть в небо, могли наблюдать величественное и в то же время жуткое зрелище. Гигантский корабль, который в принципе не должен был входить в атмосферу, завис всего-то на высоте километра. Красиво, но те, кто из убежищ не высовывался, поступили умнее, потому что зенитные орудия корабля (более мощные средства стерли бы с лица планеты всю столицу разом) открыли огонь не только по всему, что стреляет, но и по тому, что просто рисковало шевельнуться. То, что так и не смогли сделать десантники, в считанные минуты обеспечила артиллерия штурмового корабля.

Вассерман очень рисковал, входя на «Петре Великом» в плотные слои атмосферы. Корабль не мог совершить посадку даже теоретически, развалился бы под собственным весом. Даже обычное снижение занимало чрезмерно много времени, и сложно было представить ситуацию, когда этот маневр потребуется. И вот, в первом же походе!.. Однако его командира не зря считали гением математики. За какие-то минуты Вассерман сумел подобрать траекторию, обеспечивающую быстрое снижение при приемлемых нагрузках, и теперь штурмовой дредноут неспешно давил очаги сопротивления нигерийцев.

Те, правда, тоже не остались в долгу. Среди вжавшихся в землю, полностью деморализованных солдат нашлись те, которые попытались дотянуться до врага, но ПЗРК, смертельно опасные для ботов, не в состоянии были причинить ущерб линейному кораблю. Разгром вышел полный и быстрый, и десантники пока что не развивали успех лишь потому, что и сами боялись лишний раз шевельнуться, впечатленные огневой мощью гиганта. Впрочем, это ненадолго – свирепо рыча, взводные уже где словом, а где и пинками, поднимали своих подчиненных, а значит, через несколько минут все будет кончено.

Вассерман с группой поддержки из пары десятков вооруженных до зубов космонавтов высадились, используя танкодесантный лифт. Когда дредноут строили, конструкторы рассчитывали, что с его помощью можно будет высаживать технику без использования промежуточного звена в виде ботов. Не везде, конечно, только на планеты с малым тяготением, вроде земной Луны. Потребуется такая возможность или нет, Вассерман предсказать не брался, но высадить группу людей с километровой высоты удерживаемая силовым полем броневая плита оказалась вполне способна.

Кстати, открывшаяся Вассерману картина даже немного подняла ему настроение. Во всяком случае, видом той, из-за которой ему пришлось извращаться с атмосферными маневрами. В грязном камуфляже, с чумазым, в потеках пота и запекшейся крови из рассеченного лба, лицом, да вдобавок с архаичного вида автоматом, госпожа Коломиец уже не производила впечатления жеманной великосветской дуры, как раньше. Взрослеет девочка… Впрочем, на войне все быстро взрослеют. И, кстати, автомат держала вполне сноровисто – видать, не все еще потеряно для этого поколения.

Помимо нее здесь, на крыше невысокого здания, где укрепились уральцы, находилось еще несколько человек. На ногах, правда, из всех обороняющихся держались только четверо, все с легкими ранениями. Остальные лежали, один замотанный бинтами так, что только нос и виден, но вообще перевязочных материалов не жалели. И тут же сидел и сверлил уральцев злобным взглядом диктатор этой никчемной планеты. Урод черномазый, заваривший всю эту кашу. Судя по всему, он был очень недоволен, и его можно было понять: до тех пор, пока война не закончится и Урал будет находиться в автономном плавании, о толерантности можно забыть. Вздернут, как есть вздернут…