Волчья Луна - Йен Макдональд

Зехра водит лучше, но то, что надо сделать сейчас, по силам лишь волку. Вагнер, стиснув зубы, пускает ровер в управляемый занос. От колес дугой летит пыль, которой миллиард лет. На миг ему кажется, что сейчас они перевернутся и покатятся, но «Тайян» строит надежные и мощные машины. Вагнер прибавляет тяги и ведет ровер прямо на охотников. Они бросаются врассыпную на своих острых, быстрых ногах. Недостаточно быстрых. Вагнер задевает одного, и бот отлетает на сотню метров, словно кегля, размахивая руками и лезвиями. Левое переднее колесо наезжает на «копытце» и давит его. Бот дергается. Вагнер тормозит, дает задний ход. Ремни безопасности врезаются в ребра. Ровер содрогается от удара; бот, рассыпая обломки, кувырком взлетает над верхней частью. Стиснув зубы, Вагнер снова делает разворот на передних колесах и на полной скорости несется на другую поврежденную машину. Та, шатаясь, встает на свои «копытца», фокусирует сенсоры, направляет лезвия. Слишком медленно. Слишком, слишком медленно. Удар тупым носом отправляет ее под передние колеса. Ровер дергается, «Везучая восьмерка» кричит и вопит от радости.

– Минус два, – говорит Зехра.

Потом фамильяр Джеффа делается белым.

– Зехра, хватай! – Вагнер передает водительский внутренний дисплей. Зехра мгновенно его принимает. На общем канале кричит Ола. Вагнер бьет по аварийному размыкателю, встает на сиденье. Лишь волчьи чувства спасают его от лезвия, которое целится ему в голову.

– Он на крыше ровера!

– Мне остановиться, лаода?

Ола кричит, но его фамильяр все еще красный. Красный – это жизнь.

– Остановимся – нам крышка.

Ровер дергается и прыгает. Вагнер от сосредоточенности шипит, пытаясь не упасть с сиденья. Свободной рукой он отстегивает лопату с подставки для инструментов позади себя. Тыкает ею вверх. Лезвие о что-то ударяется со звоном, который он слышит сквозь кости запястья. За долю секунды, что проходит между ударом и преодолением последствий, он забрасывает себя на крышу ровера, где опускается на колени.

Бот-убийца тоже прицепился к крыше, широко расставив ноги, вогнав когти-копытца в перекладины и балки. Одно лезвие по самую рукоять воткнулось в шлем и череп Джеффа. Еще одно снова и снова бьет вниз, целясь в Олу, который мечется в клетке из защитных дуг. Последнее – для Вагнера. Лезвие бота застряло в черепе Джеффа. Значит, сам бот тоже застрял. На его сенсорах брызги крови, дочерна замороженной вакуумом. Это машина, которая убила Нили. Все это Вагнер понимает за долю секунды, которая уходит на то, чтобы парировать удар единственного свободного лезвия лопатой, а потом, пока бот приходит в себя, сделать выпад и острым краем перерубить кабель внутри одного «копытца». Когти спазматически вздрагивают и отцепляются. Бот переключает на него все свои сенсоры. Атакует, превращаясь в размытое пятно лезвий, слишком проворных, чтобы их мог отбить человек. Волк видит решение в линзах машины за миг до того, как мозг бота действует: Вагнер бросается ничком на крышу и проворно уползает из зоны досягаемости лезвий.

– Зехра, кружись!

Вагнер цепляется изо всех сил. И даже этого может не хватить, когда Зехра бросает машину в ужасный управляемый занос. Балки и перекладины жестко дребезжат под ребрами Вагнера; он скользит, скользит. Край. Вагнер висит на боку ровера. Он рискует отцепить одну руку, тянется, хватает лопату, которая скользит к краю. Бот, потеряв равновесие, валится навзничь. Застрявшее лезвие выскакивает из шлема Джеффа. Вагнер замахивается лопатой, попадает, бьет снова и снова. Бот падает, размахивая мечами.

– Зехра!

От внезапного ускорения плечо Вагнера едва не выскакивает из сустава. Повиснув на защитных дугах, он поворачивается, превозмогая боль, и видит, как упавший бот поднимается, прижимает искалеченную лапу к брюху и бросается следом за ровером.

– Сдохни, мать твою, сдохни! – кричит Вагнер.

Над низким краем кратера взлетает ровер, сверкнув в воздухе шестью колесами. Приземляется, подпрыгивая. Поврежденный бот поворачивается. Слишком медленно. Ровер таранит его. Ноги, руки, сенсоры взрываются. Ровер заносит, от него на «Везучую восьмерку» летит ослепляющее облако пыли. Когда она оседает, последний бот выглядит кучей металлолома на реголите, а незнакомый ровер едет рядом с «Везучей восьмеркой». Его балки и панели украшены замысловатыми геометрическими узорами АКА. Водитель сигналит остановиться. Вагнер падает на поверхность, потом – на колени. Он не может стоять, не может говорить. Он дрожит, не переставая. Чья-то рука хватает его за плечо.

– Лобинью. – Только Зехре можно использовать его старое, времен «Корта Элиу», прозвище. – Спокойно, Волчонок. Спокойно.

– Ситуация? – выдавливает Вагнер, не переставая клацать зубами. Он до смерти замерз.

– Мы на ходу.

– Я имел в виду…

– Джефф мертв.

– И Нили.

– И Нили.

– Я никогда никого не терял, – говорит Вагнер. – Никого. «Везучая восьмерка» никогда никого не теряет.

Командир отряда АКА присаживается на корточки рядом с ним.

– Ты в порядке?

Сомбра ее помечает: «Аджоа Йаа Боакье». Вагнер кивает.

– Что это за штуки? – спрашивает Аджоа.

– Ты разве не видишь, что он в шоке? – рявкает Зехра.

– Я просто хочу убедиться, что где-то рядом нет еще таких же, – парирует Аджоа. Ее поверхностники, «черные звезды», выпрыгивают из ровера на реголит.

Вагнер качает головой.

– Ему нужна помощь, – настойчиво твердит Зехра. Только ее руки на плече и удерживают Вагнера в вертикальном положении. – Где наш гребаный корабль?

– ВТО не отвечает, – говорит Аджоа.

– Это невозможно, – отвечает Зехра.

Вагнеру холодно. Жутко, ужасно холодно. Шлемы, пов-скафы, тела то выплывают, то прячутся в черной круговерти из кровавых капель.

– Врач! – кричит Аджоа. Один из ее «черных звезд» опускается рядом с Вагнером на колени, достает из кармана на икре шприц для подкожных инъекций, снимает обертку, готовит.

– Держите его.

Зехра и Аджоа хватают Вагнера за плечи. Врач проталкивает иглу через пов-скаф, кожу, плоть. Вагнер дергается, как будто сквозь его аорту пропустили линию высокого напряжения, а потом сквозь него проходит волна благости, и сердце, дыхание, кровоток возвращаются к привычным ритмам.

– Это должно его стабилизировать, – говорит врач. Вагнер чувствует, как Зехра и Аджоа его поднимают и пристегивают к сиденью.

– Квабре мертв, – шепчет Вагнер. – Бульдозеры в пути.

– Что произошло? – спрашивает Аджоа.

– Я по-прежнему не могу достучаться до ВТО, – говорит Зехра. – Что за хрень творится?

Потом – вспышка.

Потом дрожит земля.

Потом с неба льется металлический дождь.