Одноклеточный - Олег Никитин

Камайну торчали в баре, напротив плазменного экрана, и глядели на заезд. Среди гонщиков мелькал на «хонде» Тони, его нередко показывали, потому что он шёл вторым. Я упал на табурет и подтянул себе блюдо с креветками и ножками крабов. Собако-львы оттягивались неплохо. Не говоря уж о напитках, тут много чего можно было пожевать. Флора, как обычно, поедала что-то растительное — то ли морские водоросли, то ли лопух гобо. Камайну не обратили внимания на меня, поскольку переживали за босса. Я закупорил трубку, из которой сосал пиво, и взял банку.

— Сегодня сильные соперники подобрались, — сказал Зид. Он был озабочен заездом меньше всех. — «Хонда», конечно, хороший байк, но недостатки у него тоже есть. В середине поворота идёт здорово, зато войти в него без потерь трудно. С тормозами надо очень грамотно работать.

— Лучше бы он мою «ямаху» взял, — заметила Аоки. Она жевала ножку краба.

— Как ни готовь «ямаху», двигатель у неё всё равно слабее!

— А реакция заслонки, а тормоза? Управление куда проще.

Так они перебрасывались умными фразами, а я просто глядел на экран. Флора принесла ещё что-то в пакетиках из ближайшего автомата. Тут пришла Тайша, она тоже где-то гуляла, и подсела ко мне. Я же с краю сидел.

— Дай-ка. — Она отняла у меня бакусю и припала к банке.

— Эй, а это не опасно? — Я толкнул её в плотный бок локтем.

— Боишься подхватить СПИД? — Она хихикнула и вытянула язык. Потом втолкнула его мне в рот, и все это со смехом. Я схватил Тайшу за горло и отодвинул. — Не трусь, ВИЧ сам по себе безвреден. СПИД он не вызывает, всё наоборот. И ты не заразишься.

— Ну тогда ладно, — остыл я и прикончил бакусю.

— Ты хочешь спросить, почему я не вылечусь? — По правде сказать, я и не думал об этом спрашивать, но кивнул. Кажется, девчонке нужно было высказаться. — Ты не дольше живёшь, а медленнее умираешь, понял? Так какой смысл лечить какие-то вирусы? Уберёшь одни, придут другие. Вот ты счастлив от того, что знаешь наизусть свой ген-паспорт?

— С чего ты взяла, что я его заучил?

— Ну и правильно. Ты нормальный парень, Егор, не то что некоторые. Они хотят купить байк покруче и найти работёнку поприбыльнее, и чтобы работать поменьше, а народу в подчинении побольше было. В отпуск желают поехать на Окинаву, хотя на Гавайи в три раза дешевле выйдет. Футоны здоровья покупают, тренажёры всякие, машины и дома. И всё это делается потому, что так принято. Вот тебе нужен дом?

— Мне наш нравился, когда я там с предками жил…

— Вот именно, не нужен. Общество направляет тебя, не даёт стать другим. А я другая, потому что у меня ВИЧ и мне плевать на него. Жизнь — не борьба и не война за свой статус! Видал такое старое кино — «Бойцовский клуб»? Там здорово сказано. Счастье — не цель. Если про него всё время думать, ничего не получится. Это как свой сон ловить, ждать, когда сознание начнёт в него падать. Среду не поймаешь,

— Слушай, кончай всякое старьё перепевать, — сказала Флора.

— Косё бэндзё, — буркнула Тайша, но ей повезло, что в этот момент рявкнули поздравления в адрес победителя. Я подумал, что Тайша могла бы ещё моего нагваля поучить, они друг друга стоили.

Одзи так и пришёл вторым, не удалось ему вперёд вырваться. На минутку показали «церемонию» поздравления. Такая же безумная толпа фанов, репортёров и рекламщиков. Только раза в три больше, чем в моём случае. Не успели мы поорать проклятия в адрес победителя, как выскочила предвыборная реклама.

— Я — лучший кандидат! — заявил слюнявый отоко, похожий на айбо. Слишком у него было много разной показной электроники — искусственный глаз, уши-антенны и прочее такое. — Вы сможете установить на смарт бесплатное приложение и заниматься со мной как со своим домашним питомцем! Будете поить меня чистым спиртом, пичкать экстази или грибами, закармливать сырым тунцом, налагать вето на мои виртуальные планы и так далее. Я исполню ваши самые интимные желания, — подмигнул он, сунув рожу в камеру. — Каким вы меня сделаете, таким я и буду в реальности! Выбирайте меня!

По нижнему краю побежали параметры кандидата. Камайну стали шумно требовать репортаж с гонок. Пришлось программе голика сменить рекламу на живые кадры с полигона.

Появился мрачный Сэйдзи, но после дозы апоморфина с пивом ему стало гораздо лучше. Тем более подоспела пивная эстафета. Минору отправился на поле сражения и подцепил к дырке в щеке шланг. Таких тут немало явилось. Минору подсоединился к своей стеклянной цистерне с бакусю, и состязание началось. Конечно, победил самый толстый участник. Он «пережил» последнего соперника всего на стакан пива.

Пришлось мне откачивать нашего друга в тойрэ, а с помощью Гриба и его химии мы привели-таки Минору в чувство. А я, наоборот, сжевал таблетку экстази и быстро проникся к Минору сочувствием. Жалко, таблетка у меня была последней.

А потом мы пошли голосовать. Наша партия боролась за запрет автомобилей, её кандидат восседал на дико хромированном байке. Даже зеркальца у него были не стеклянные, а из хрома. Это был солидный человек в возрасте, но поджарый. Голосовали мы от специального выборного автомата, подцепив к нему смарты. Виртуальные бюллетени камайну дружно отправились в избирательную комиссию. Тут таких много было, сторонников нашей партии. Но мне кажется, наш кандидат проиграет. Автомобилистов пока ещё куда больше, чем байкеров.

— Выборы! — желчно сказал Тони. — Вы заметили, что средний возраст электората — лет пятьдесят? Не политика, а геронтократия.

— Это точно, — поддакнул Минору.

— Ещё лет сто — и мир превратится в муравейник одинаковых престарелых андрогинов.

— Химия всему голова, — невпопад заметил Гриб.

Это была фундаментальная мысль, и от неё у нас разгорелась дискуссия. Я плохо в ней понимал и почти не слушал. Больше, конечно, Тони вещал, остальные с ним не очень-то спорили. Только Гриб иногда выступал. Наш главный камайну был сердит и говорил зло:

— Нормальное состояние человечества — война! Естественный отбор никуда не делся, только мы не перегрызаем друг другу глотки, а стреляем. Это называется борьба за существование. Слабый должен погибнуть!

— Ну, ты скажешь, — возразил Гриб. — Кто стреляет-то? Моментом в кутузку загремишь.

— В том-то и дело. А я о чем толкую? Мир ведёт к загниванию, и наша задача — вернуть войну. Пусть пока невидимую, тайную, раз мы не можем выйти на неё в открытую. Ночь и электроника Пеца помогут нам вести её и оставаться не пойманными. Да, мы не можем принудить правительство воевать с Россией. Значит, мы должны открыть собственный фронт.

— С Россией, что ли? — польщённый вниманием, спросил Пец. — Может, начать пока с Кореи?

Камайну заржали, а одзи свирепо зыркнул на бестолкового байкера.

— Достаточно будет того, что ты объявишь войну самому себе и своим страстишкам! Зачем человеку разум? Чтобы махать оружием, жрать и заниматься эсу с девчонкой. — Само собой, как нихонец Тони даже не рассматривал девушек. Трудно представить, что Флора будет махать ножом и совращать Херми. — Мы теряем нашу природную жестокость, опускаемся в трясину политкорректности и милосердия. Мы уже не подыхаем от врожденных болезней, спасибо медицине и протезам! Жратвы стало столько, что рвать за неё горло сопернику уже не надо, и так свалится в руки, прямо из автомата. Всё это верный путь к вырождению. Двигатель эволюции — борьба за существование. И что, Егор за него борется?