Колонисты 3 - Влад Лей

— Если прибудет аудитор, — продолжил разговор Амбал, — и этот аудитор будет заинтересован в том, чтобы навести тут порядок, то вполне еще все может наладиться.

— Угу, так Айден ему и позволит это сделать! — хмыкнул Длинный.

— А куда он денется? — рассмеялся Амбал. — У аудитора будет полноценный боевой корабль, и если он появится на планете — Мать тут же отдаст все права доступа ему. Что Айден сможет сделать, если по его норе начнут садить с орбиты из орудий? Кстати, а помнишь ведь, Айдена уже лишали полномочий.

— Угу. Вот только Мать их как сняла, так через пару дней и вернула. И что Айден? Как пакостил, так и продолжает пакостить. Хоть бы вездеходы на патрулирование вывел или воздушные охотничьи команды организовал. Чего мы волков, как полудурки, гоняем? А про то, чтобы отбить Шахты или восстановить Северный, я вообще молчу.

— Стоп! — Амбал прямо-таки замер, пораженный посетившей его догадкой.

— Чего? — всполошились все.

— Помните, на небе вспышки были? — спросил Амбал.

— Ага, — кивнул Грязный. — Кто-то из гарнизонных тогда еще, помню, говорил, что садят из пушек по кому-то на орбите. Или пиратов, или контрабандистов гоняют.

— Ну, пиратам тут у нас делать нечего, — начал размышлять вслух Амбал, словно бы пытаясь найти подтверждение мысли, пришедшей пару минут назад в голову, — а с контрабандистами Айден сам якшается. Вон, Гринберг прямо в Речном обитает.

— И по кому тогда палили? — спросил Грязный.

— По кораблю аудитора? — предположил Амбал.

— Чего? — все дружно раскрыли рты.

— Да, похоже на то, — словно бы получив подтверждение своей теории, продолжил Амбал, — сеть отключили, почему?

— Так мары ведь на Речной напали, и что-то там вык… — начал было Петрович.

— Пьянь! Ты что, забыл? — наорал на него Длинный. — Мы же сами этот кипишь весь устроили! Не было в Речном никаких маров!

— Да?! — вполне искренне удивился Петрович. — А я думал…

— Так ты считаешь, что Айден отключил Мать только потому, что она могла передать полномочия коменданта аудитору? — спросил у Амбала Грязный.

Амбал кивнул.

— Но ведь если, как ты говоришь, садили по кораблю аудитора — его убили?

— Может, не убили, может, кто-то спасся, — пожал плечами Амбал, — может, аудитор смог улизнуть на спасботе и приземлился где-то неподалеку от Речного. Вот сеть и отключили…Кста-а-ати!

— Что?

— А помните, вчера, кажется, мы видели джет-птериги и здоровенный такой грузовой корабль. Они, получается, куда, на север перли?

— Вроде…

— Может, там аудитор?

— Может, — пожал плечами Длинный, — нам-то что? Быстрее птериг мы туда не добежим. Да и что с этим аудитором делать, если Айден Мать отключил? Поймают и пришьют его. И дело с концом.

— Может и так… — Амбал вновь о чем-то задумался.

— Давай уже, говори, не тяни! — зло пробормотал Грязный, заметив задумчивое выражение на его лице.

— Да вспомнил, что отряд егерей как раз на север и ушел. Может, они как раз за аудитором и дернули?

— Может быть, — кивнул Грязный. — Тогда, как я понял по рассказам, у аудитора есть шансы. Эти ребята крутые.

— Да чего они против птериг сделают? — хмыкнул Длинный. — Ладно, хватит уже болтать. Спать пора. Мне вон через час Бубу менять надо на посту.

Остальные неохотно ворча тоже начали расстилаться и готовится ко сну. Время было действительно позднее.

Лишь Амбал сидел у костра, глядя на пылающие сучья, размышляя о чем-то своем.

Когда раздался резкий свист, он, в отличие от других, отреагировал с небольшой задержкой — настолько задумался, что не сразу в реальность вернулся.

Все похватали оружие, спрятались, кто куда: Петрович остался у костра, завалился в снег и целился из своего автомата вглубь леса.

Грязный засел за одним из деревьев, с другой стороны возле пенька примостился Длинный.

Сам Амбал не успел никуда убежать, поэтому увалился прямо возле вещмешков, сделав из них своеобразную амбразуру.

Спустя пару минут ожидания, на поляне появились двое. Одного Амбал узнал сразу — это был бывший верблюд, Буба, стоящий сейчас в карауле. Рядом с ним виднелась крайне странная особа — в белой шубе, очках и маске.

— Мужики! Не пугайтесь! Это катехумен. К костру попросился, — крикнул Буба.

— Проверил его? — крикнул Амбал, все еще держа гостя на мушке.

— Да! Только охотничье ружье. Я забрал, — донесся ответ Бубы.

— Он один?

— Да, один.

— Ладно! Пусть идет к костру.

Буба махнул спутнику рукой, указывая на костер, а сам развернулся и вновь двинулся на горку, скрывшись за деревьями.

Бойцы уже вышли из своих укрытий, и подошли к костру.

— Вот ведь, черт! Приперся же этот катехумен на нашу голову, — проворчал Длинный, — теперь еще возле костра кому-то дежурить придется.

— Катехумены нашим часто помогают, — осадил его Грязный, — и мы должны им помогать.

— Не стоит переживать и бояться, — послышался голос катехумена, — я погреюсь возле вашего костра до утра и пойду дальше. Я бы не подходил, но очень уж холодно…

Амбал хмыкнул. Действительно, как-то он не замечал того, что похолодало. Но как только катехумен сказал — Амбала проняло. Мороз действительно усилился.

— Да мы и не переживаем, — ответил катехумену Амбал, — присаживайся, друг, к костру.

Катехумен благодарно кивнул головой и с кряхтеньем разместился ближе к огню, сняв перчатки и подставив руки под тепло.

— Чего бродишь тут? — покосившись на гостя, поинтересовался Длинный.

— Охочусь, — коротко ответил катехумен.

— Вот-те раз! — хмыкнул Длинный. — Впервые встретил адекватного катехумена. Обычно ваш брат ересь всякую несет.

— Встречал таких, как я? — удивился гость.

— Ага. Два раза.

— И я раз, — встрял Грязный. — Спасибо, кстати. Пусть и не ты тогда мне помог, но вы ведь из одной сект…э-э-э…веры?

— Одной, — сделав вид, что не заметил оговорки, а быть может, не обратив на нее внимания, спокойно ответил катехумен.

— На кого охотишься, мил человек? — поинтересовался у гостя Амбал.

— Да что попадется, — ответил тот, — обычно на что-то крупное.

— Ты смотри, опять без ребусов и загадок ответил, — хохотнул Длинный, — прям неправильный какой-то катехумен. А на хрена тебе охота? Тебя не Хруст разве кормит?

— Хруст, — кивнул катехумен, — он посылает мне животных, которых посчитает нужным отправить. Или же тех, которые уже послужили ему, и теперь не нужны. А я ими кормлю семью…