Пески Марса. Земной свет - Артур Чарльз Кларк

Теперь насчет списка основных подозреваемых. Я вижу в нем Уагнэла, но, по нашему мнению, он чист.

– Хорошо, я переведу его в список В.

– Затем Браун, Лефевр и Толанский – у них совершенно определенно нет в Сентрал-Сити никаких сомнительных контактов.

– Вы в этом полностью уверены?

– Почти. Они используют свое свободное время на цели, весьма далекие от политики.

– Я, собственно, так и думал. – Садлер позволил себе роскошь улыбнуться. – Уберем их совсем.

– Теперь этот кладовщик, Дженкинс. Почему вы держите его в списке?

– Он – единственный сотрудник Обсерватории, которому не нравится моя предполагаемая деятельность, вот, пожалуй, и все основания. Ничего уличающего у меня нет.

– Ну что ж, понаблюдаем за ним здесь. Дженкинс приезжает в город очень часто, правда по вполне понятной причине: на нем лежат все закупки в местных магазинах. Теперь в списке А остается, если не ошибаюсь, пять фамилий.

– Да, но меня бы очень удивила виновность любого из них. Об Уилере и Джеймисоне мы уже говорили. Поход в Море Дождей вызвал у Маклорина сомнения относительно Джеймисона, но я не думаю, что это серьезно. Да и вообще, все задумал Уилер.

– Далее – Бенсон и Карлин. Их жены родились на Марсе, и к тому же они с очень большим жаром спорят на политические темы. Бенсон – электрик из ремонтного отдела, а Карлин – санитар. У них вроде бы есть некое подобие мотива, но все это как-то очень туманно. Да и слишком уж они бросаются в глаза.

И есть один человек, которого стоило бы переместить в ваш список А. Молтон.

– Доктор Молтон? – поразился Садлер. – А что, есть какие-нибудь основания?

– Ничего особо серьезного, но он летал несколько раз на Марс, по астрономическим делам, и имеет там друзей.

– Молтон никогда не говорит о политике; я пробовал его прощупать, но реакции не было ровно никакой. Не думаю, чтобы у профессора было много контактов в Сентрал-Сити, судя по всему, он не интересуется ничем, кроме своей работы, а в город ездит исключительно из-за спорткомплекса, чтобы не терять форму. Что-нибудь еще у вас есть?

– К величайшему сожалению, нет. Все остается по-прежнему, пятьдесят на пятьдесят. Утечка, несомненно, имеется, но как знать, вдруг она здесь, в Сентрал-Сити? А намек насчет Обсерватории вполне может оказаться намеренной дезинформацией. Очень трудно себе представить, каким образом кто-нибудь из ее сотрудников передает сведения Федерации, да вы и сами обратили на это внимание. Радиопрослушивание не обнаружило ничего, кроме нескольких не зарегистрированных, но вполне невинных переговоров личного характера.

Садлер со вздохом спрятал записную книжку и еще раз посмотрел вниз, в головокружительную бездну, над которой опасно парил этот хрупкий, еле заметный пластиковый пузырек. Тараканы поспешно разбегались, освобождая довольно большую площадку около самого основания обрыва; неожиданно по залитой светом прожекторов стене начало медленно расползаться серое пятно. (Сколько дотуда? Два километра? Или три?) Пыль начала оседать, а облачко дыма быстро рассеялось в вакууме. Садлер начал считать секунды, дошел до двенадцати и только тогда сообразил бессмысленность этого занятия. Рвани там даже атомная бомба, он все равно бы ничего не услышал.

Человек в синем костюме кивнул Садлеру, поправил ремешок фотоаппарата и снова превратился в обыкновенного туриста.

– Подождите тут десять минут, – сказал он, – и ни в коем случае не приближайтесь ко мне при случайных встречах.

Садлер обиженно насупился – что ни говори, он не был таким уж зеленым новичком. Его стаж в Планетарной разведке достиг уже половины лунных суток.

Зайдя в небольшое кафе, Садлер оказался единственным его посетителем, а ведь обычно на вокзале Гигинуса не протолкнуться. Общая неопределенность ситуации отпугивала туристов; те, которых она застала на Луне, спешили домой, билеты на отбывающие корабли брались с бою. Никто ничего толком не знал, но все чувствовали – первые неприятности начнутся здесь. Вряд ли Федерация атакует саму Землю, решится на уничтожение миллионов ни в чем не повинных людей. Подобное варварство давно ушло в прошлое – так, во всяком случае, надеялись. Но уверенности не было. Откуда знать, как пойдет война? А Земля – она же такая легкая мишень.

На какой-то момент Садлер окунулся в тоскливые, полные жалости к самому себе мысли. Догадалась ли Жанетта, где он находится? Уж лучше бы нет – это только увеличит ее страхи и беспокойство.

За чашкой кофе – неизвестно почему, но на Луне никогда не получишь хорошего кофе, так что не стоило и заказывать, – он обдумал полученную от связника информацию. Информация эта не прояснила практически ничего, предстояли все те же поиски в темноте. Совет присмотреться к Молтону вызывал полное недоумение: такой честный, прямой человек – и вдруг шпион? С другой стороны, кто же не знает, насколько опасно полагаться на интуитивные соображения, а потому придется теперь уделять Молтону побольше внимания. Только можно спорить на что угодно – ни к чему это не приведет.

Садлер перебрал в памяти все известные ему сведения про начальника спектроскопического отдела. Он и сам знал про три поездки Молтона на Марс. Последняя из них состоялась больше года назад, а ведь, скажем, тот же самый Маклорин был там совсем недавно. Да и кто из межпланетного братства астрономов не имеет друзей и на Марсе, и на Венере?

Есть ли в Молтоне что-нибудь такое необычное? Разве что всегдашняя его отрешенность, странным образом контрастирующая с внутренней теплотой. Ну и еще эта забавная, даже трогательная «клумба», как называли за спиной профессора его вазу с цветами. Но много же будет работы, если начать присматриваться к таким вот невинным причудам всех и каждого.

Тут, правда, есть один момент, достойный некоторого внимания. Нужно узнать, в каком магазине Молтон покупает свои восковые цветочки (это, пожалуй, единственное – за исключением спорткомплекса – место в городе, куда он ходит), и пусть местная агентура там все проверит. Весьма довольный своей дотошностью, Садлер расплатился, покинул совершенно пустое кафе, миновал недлинный коридор и оказался на почти пустом вокзале.

Монорельсовая ветка, соединявшая Сентрал-Сити с Гигинусом, проходила мимо Триснекера^[8], по невероятно растрескавшемуся скальному плато. Вдоль ее трассы шагали столбы канатной дороги, по которой ползли огромные емкости, полные с рудника и пустые – обратно. Длинные, до километра, пролеты делали это транспортное средство самым экономичным на Луне, да, пожалуй, и самым практичным – пока дело касалось не срочных грузов. Чуть не доезжая города, канатка плавно свернула направо и ушла куда-то за горизонт, к заводскому комплексу, который – прямо либо косвенно – кормил и одевал каждого человека, живущего на Луне.

Даже удивительно, как быстро этот город перестал казаться чужим; Садлер переходил из купола в купол с уверенностью старожила. Сперва – в парикмахерскую. Один из обсерваторских поваров прирабатывал – в свободные от кухни часы – стрижкой, однако результаты его трудов выглядели весьма печально. Ну а потом, если останется время, покрутиться минут пятнадцать на центрифуге.