Время желаний. Другая история Жасмин - Лиз Брасвелл

– Я сделаю все, что нужно.

– Разумеется, принцесса. Ваши воины будут гордиться этой победой.

Отсалютовав, Сохраб вернулся в штаб отдавать очередные приказы.

Едва он повернулся спиной, Жасмин выскользнула в ночь.

Она плотнее запахнулась в одежду старясь скрыть лицо и фигуру По улицам туда-сюда сновали Уличные Крысы, исполняя возложенные на них задания, и она прошмыгнула среди них совершенно незамеченной. В толпе, неясно озаренной редкими факелами, царило необычное оживление. Люди, которые при обычных обстоятельствах никогда даже не заговорили бы друг с другом, сейчас болтали, строили планы, спорили и сообща готовились к новым делам. Жасмин никогда не приходилось участвовать в такой общей деятельности, и сейчас ей очень захотелось остаться и присоединиться к ним.

Но ничего не поделаешь, у нее своя судьба. И сейчас спасение Аграбы зависит от нее.

Она торопливо зашагала в темноту, оставив армию Уличных Крыс позади.

Она старалась держаться узких переулков, прячась от всех, кто оказывался слишком близко: испуганных горожан, свирепых грабителей, размахивающих ятаганами стражников. Город был охвачен таким смятением, что летучих патрулей она не опасалась: если они даже и заметят ее, то увидят всего-навсего еще одну перепуганную бегущую женщину, без оружия и без факела. Этой ночью у них определенно найдутся дела поважнее, чем охотиться за ней.

Она миновала дворик, где дым и огонь превратили все окружающее в размытую игру теней и отблесков пламени, но даже сквозь клубы дыма она разглядела темный силуэт огромного тигра, который метался по улицам, как грозный призрак.

Жасмин улыбнулась и помахала ему рукой, хотя он никак не мог ее видеть.

Громкий свист заставило ее поднять голову: еще четыре огненные стрелы пронизали ночное небо, начертав на нем исполинский Знак Раджи. Сигнал для Парисы, чтобы она подожгла башню.

Все идет по намеченному плану. Без нее.

Ну и хорошо.

Внезапно она увидела наконец то, что искала: одинокий красноглазый зомби выступил из темноты с ятаганом наголо, перегородив улицу и ожидая приказов.

– Опусти свой клинок, – велела ему Жасмин, делая шаг туда, куда был направлен неподвижный взгляд зомби.

Мертвец медленно поднял голову.

– Помнишь меня? Я принцесса Жасмин. Невеста, на которой хочет жениться Джафар. Я намерена сама явиться к нему. Отведи меня во дворец.

Хотя было вполне вероятно, что сейчас они крались вдоль стен, перебегая из тени в тень, навстречу собственной гибели, Аладдин все же не мог удержаться от мыслей, до чего здорово было бы жить во дворце.

Королевские бани оказались просторнее, чем иные из величайших мечетей и синагог в Аграбе. Высокие сводчатые потолки были отделаны белой и голубой плиткой, узор которой напоминал волны океана. Изящные ажурные ширмы из невозможно тонких пластин камня отделяли мужские бани от женских. В прохладном отделении, предназначенном для отдыха после пребывания в парной, была собственная кухня и винный погребок. Напор воды, льющейся из упрятанных под плитами пола труб, регулировался позолоченными кранами, а инкрустированные самоцветами фонтанчики радовали глаз совершенством искристых, как бриллианты, капель, которые отражались в настоящих бриллиантовых подвесках крохотных голубых масляных ламп.

Судя по всему, Моргиану посещали примерно те же мысли, разве что не с точки зрения «как бы тут пожить», а скорее «как бы отсюда украсть».

– Дубан, нам следовало наведаться в это место еще много лет назад.

– Думаю, Париса уже сделала свое дело, – сказал Аладдин, глянув в окно на звезды. – Значит, сейчас по плану мы должны срезать путь через зал для аудиенций и пиршественный зал, чтобы попасть в тронный зал. А уж там начнется самое сложное.

– Ну да. Украсть лампу и книгу и спасти семью Дубана прямо под носом у самого могущественного в мире колдуна, – со вздохом сказала Моргиана. – Почему мама никогда не предостерегала меня от подобных вещей?

– Ты лучше подумай, какие потрясающие истории ты будешь потом рассказывать! – возразил Аладдин. –- Как ты будешь хвастаться своими подвигами! Подумай лучше о...

Пройдя в следующее, не менее просторное банное помещение, они едва не налетели на очередной патруль из двух стражников.

– Пленнице, – тут же нашелся Аладдин. – Подумай лучше о пленнице, она у тебя чуть не сбежала!

Моргиана вдруг оказалась гораздо ближе к Дубану, и тот с наглядной свирепостью ухватил ее за плечи, как будто и впрямь предотвратил ее побег.

– Что здесь происходит, солдаты? – строго спросил стражник постарше. На его черном тюрбане красовался странно-переливчатый желтый камень. Возможно, он означал какую-то высокую должность в безумной новой служебной иерархии Джафара – вроде капитана или ему подобного.

– Мы поймали эту особу, когда она пыталась стащить... бриллиантовую мыльницу, – бодро сообщил Аладдин. – Она, видать, решила, что беспорядки на улице дают ей шанс беспрепятственно пробраться во дворец и совершить бесстыдную кражу имущества султана.

– Но я же вернула ту мыльницу, – заныла Моргиана, вполне натурально изображая раболепие. – Пожалуйста, отпустите меня. Можете наказать меня плетьми. Только не сдавайте меня султану!

Стражник с желтым камнем насмешливо фыркнул.

– Мы никогда не докучаем Его Величеству такой ерундой, как пойманные на воровстве Уличные Крысы. Остальные Крысы, твои приятели, сегодня ночью собрались толпой и пытаются свергнуть власть – а тебе, значит, не хватило смелости, чтобы присоединиться к ним? Тогда ты не больше, чем трусливый комок отбросов.

Аладдин обратил внимание на тон, каким это было сказано: не то чтобы в нем звучало уважение... но и безоговорочного осуждения мятежа в нем тоже не было.

– Передайте ее мне. Несколько ночей в дворцовой тюрьме научат ее, чего действительно стоит бояться.

Моргиана с тревогой покосилась на Аладдина.

– О... я думал... мы отведем ее вниз сами, – нашелся он. – Я бы хотел, чтобы мне зачлось, что я единолично схватил воровку.

Дубан нарочито откашлялся.

– С моим напарником, разумеется. Единолично вместе с напарником.

– Нет уж, вы продолжите обход и внимательно посмотрите, не окажется ли во дворце какого-нибудь ее напарника, – заявил капитан, хватая Моргиану за плечо и притягивая к себе. – Все государственные преступники поступают в распоряжение высших чинов, отмеченных Знаком. Не так ли?

Он уставился на Аладдина, сузив глаза.

Аладдин почувствовал, как сердце в его груди бьется все чаще и чаще...

И тут Моргиана перехватила его взгляд и едва-едва уловимо кивнула. Дай им увести меня, сказали ее глаза. А вы продолжайте.

– Разумеется, господин, – сказал Аладдин подавая Дубану знак отпустить пленницу. – Только, прошу вас, замолвите за меня словечко, что это я ее поймал.