Гонки химер - Алексей Верт

Да и на вопрос уже пора было отвечать. А то Кай еще и начнет за него отвечать. И это уже совсем не годится!

– Ну, мы не так давно это начали делать, – признался Марко. – Просто был один случай, в городке. Пришлось объединиться, чтобы дать отпор журналистам. И тут как-то само собой выяснилось, что мы в команде лучше действуем, чем если друг против друга.

– Понятно. Жаль, что я не видела, как у вас это все получилось.

Марко собрался рассказать, что именно произошло, и описать прекрасный способ укрощения строптивых журналистов, как тут же понял, что это ненавязчивый, но почти сработавший способ отвлечь его от беседы. Ну уж нет! Теперь-то он точно спросит! Тем более что сейчас этот вопрос уже не будет таким бестактным.

– Я тоже про тебя так не мог подумать, пока сегодня не увидел.

– А, ну мы тоже не так давно. Как-то они с Борсаем помогли мне собрать рассыпавшуюся доставку. Потом мы поболтали один раз. Потом другой. В общем, ничего такого, что сделало бы нас лучшими друзьями. Но вполне достаточно, чтобы понять – мы все до этого думали про Штефана слишком плохо.

– Ну он и сам не особо старается людям понравиться.

– Ага, – кивнула Кай. – Он как будто специально концентрирует в себе то, что люди не любят в других. Может быть, ему так нравится. А может – родители приучили.

– Как к такому можно приучить? – искренне удивился Марко.

– Ну, знаешь, все начинается в детстве. Тебе говорят, что все вокруг тебе завидуют. Что стараются поддеть тебя. Что только и ждут, когда ты покажешь собственную слабость. И так день за днем долбят и долбят. А если как-нибудь разок ты вдруг подумаешь, что родители ошибались, и попробуешь довериться кому-нибудь, как вдруг выяснится, что конкретно про этого человека родители оказались правы. А ты подумаешь, что все одинаковые, – Кай пожала плечами, словно бы говоря: «Вот так оно и бывает».

И хотя Марко был не согласен, но тем не менее подумал, что и Кай наверняка что-нибудь говорили такое в детстве. Но вот спросить, что именно, он в этот раз не решился.

Дальше его мысли пошли по совсем другому пути. Утихшая на какое-то время подозрительность активизировалась с новыми силами. Теперь стало вдруг странно, что Штефан в последнее время начал дружить с людьми. Марко, Кай… даже этот спор с Радованом был устроен на потеху публике. Наверняка алхимиков можно было отвлечь как-то иначе, но Штефан устроил из этого целое представление.

Зачем ему так себя вести? Старается отвести подозрения? Стремится завоевать чужое доверие, потому что понимает – вскоре понадобятся соратники? Конечно, можно предположить, что он просто решил исправиться, но чего же он все предыдущее время не старался это сделать?

«А может, старался, но просто никто не замечал?» – спросил внутренний голос.

Марко не знал, что ему ответить. Но как бы ни сильна была подозрительность, однако этот вариант тоже нельзя отметать сразу.

Опять эта странная раздвоенность и непонимание того, что происходит. Разброд и шатания в отдельно взятой личности. Все-таки что ни говори, но в походе по базарам есть свои преимущества. По крайней мере, там не надо так много думать. Все просто и понятно. И всегда знаешь, что сказать.

Под такие неожиданно невеселые мысли они с Кай добрались до шатра. Курьер ушла с ингредиентами, а Марко с горькими размышлениями.

Он бы с удовольствием поменялся с ней местами!

* * *

Долго предаваться мрачным размышлениям Марко не дали. Похоже, сегодня люди не только договорились опережать его собственными фразами, но заодно и вовлекать его в малоприятные дела.

Например, в суд. Или в осуждение. Или же просто в сплетни за спиной у других.

Инициатором, как Марко понял, оказался Гикки. Именно он собрал Мхита, Алекса и Волеца. Именно он нашел Марко и притащил на кухню. На вроде бы привычные вечерние посиделки, вот только тон их теперь был другой. Собравшихся объединяла не любовь к совместному времяпрепровождению, а неприязнь к одному из тех, кого здесь не было.

К Штефану. А опосредованно через него – к Кай.

– Это точно были они, – рассказывал Гикки. – Я возвращался после того, как мы с ребятами закончили партию в боулинг. Разумеется, я набрал больше всех очков, но это к делу не относится. Иду, значит, и вдруг слышу знакомый голос. Думаю – Кай! Как неожиданно! Надо пойти и поздороваться. Едва делаю шаг и вдруг слышу второй голос – а это Штефан. Так что пришлось подойти на цыпочках и посмотреть, как они сидят и беседуют. Едва за руки не держались. Прям идиллия.

– Да уж, – хмыкнул Мхит. – Какая любопытная встреча. Интересно, как же это они так встретились.

– Наверное, заранее запланировали, – пожал плечами Алекс. – Молодость, романтика, свидания. Все достаточно прозаично. Не вижу в этом ничего такого.

Марко тоже не видел ничего такого. От этого вдвойне неприятно сидеть здесь и слушать подобное. Втройне неприятно, что точно так же могли сидеть и обсуждать его, если бы Мхит и Гикки обнаружили Штефана и Марко в комнатушке со швабрами. Интересно, Кай бы тоже сидела и слушала, как он сейчас?

– Как ничего такого?! – заводился тем временем Гикки. – Но ведь это выглядит как предательство. Почему она нам ничего не сказала? Когда она собиралась это сделать?

– А зачем она должна рассказывать? – прозвучал вопрос, который, к своему удивлению, задал сам Марко. – И вообще, почему вы его так не любите?

– Эй! – Волец поднялся со своего места. – Ты не заболел, случаем? Я слышал, ты там в ингредиенты какие-то вляпался. Может, тебе разум повредили? Это же Штефан. Как можно его любить?

– Можно просто узнать его с другой стороны, – Марко неожиданно для себя обнаружил, что выступает в роли адвоката Штефана. И почему-то это, вкупе с его недавними размышлениями о том, что напарнику нужны друзья, подстегнуло Марко еще больше. – Можно просто понять, что он не совсем такой, каким хочет казаться. И вообще я не хочу все это обсуждать! К тому же за спиной у Кай! Что она сделала вам, что из-за одной такой встречи вы вдруг начинаете поливать ее грязью? Я в этом участвовать не буду! Если желаете, то продолжайте дальше без меня. И, если хотите, обсудите и меня тоже. Я ведь со Штефаном в последнее время почти подружился. Во всяком случае, мы нормально общаемся, и он недавно помог мне, хотя самому ему пришлось несладко.

Сказал и вышел за дверь в полнейшей тишине. В груди клокотала ярость, которую хотелось выместить на ком-нибудь. Или на чем-нибудь. Но, к сожалению, в шатре все потихоньку укладывались спать, так что никто под руку не подвернулся. Зато послышался чей-то храп, похожий на свист закипающего чайника. Марко прислушался, а затем криво усмехнулся. Весь гнев испарился с этим звуком. Осталось только опустошение.

А еще внезапно захотелось домой. До этого мысли о возвращении больше приходили в связи с Тией – спрятать, уберечь, защитить. А теперь захотелось самому. Школа, учителя, одноклассники, мама, прогулки по Пешаку, привычная и размеренная жизнь. И дело даже не в спокойствии, а в том, что там он чувствовал себя куда больше на своем месте.