Вот идет цивилизация - Уильям Тенн

Они шли по длинному, тихому, стерильно чистому коридору. Наконец доктор Пертиннет остановился около гладкой двери.

– Поймите, – он дружески положил руку на плечо Рэнсома. – Поймите, мы не можем позволить себе никаких дружеских ухмылок и обмена репликами между вами и мисс Бадд в этой комнате. Это достаточно сложный случай, не говоря уже о том, что доктор Ризбаммер – мой предшественник по работе с этим пациентом – вдруг решил, что ему необходимо исчезнуть, и не оставил никаких записей. А теперь еще и кошка. Мы просто не можем допускать больше никаких глупостей. Только четкое научное исследование.

– Все понятно, док, – улыбнулся молодой человек. – Я сохраню все свои планы на Нилу в полной неприкосновенности до самого вечера. Ну ладно, ведите. Я весь превратился в слух и зрение, но сохраняю вполне трезвый ум.

Они вошли в просторную комнату – истинное воплощение больничного аскетизма: ширма, прикроватная тумбочка, маленький стул и просторная кровать. Ничего больше. Нила Бадд, опрятная, светловолосая и стерильно прекрасная в накрахмаленном белом одеянии, сидела на стуле и, зачерпывая понемногу из фарфоровой тарелки, аккуратно подносила ложку за ложкой к обветренному лицу.

Прервав свое занятие, она оглянулась на посетителей и бегло улыбнулась Рэнсому. Затем опустила ложку и поставила тарелку на тумбочку около маленькой шкатулочки, сделанной из неправдоподобно желтой слоновой кости. Женщина направилась к вошедшим, а мужчина, лежащий на кровати, с любопытством провожал ее взглядом больших, глубоко посаженных глаз. Он производил впечатление совершенно свободного человека, как будто туго затянутые вокруг его огромного тела простыни ровным счетом ничего не значили и не играли существенной роли.

– Я в точности последовала вашим указаниям относительно успокоительного, доктор, – прошептала Нила. – Он был совершенно послушен весь день, вовсе никаких проблем. Привет, Рэн.

– Привет. – Он сделал попытку быстро обнять ее, но она уклонилась и подошла к стоявшему возле кровати Хэллока доктору.

– Я привел к вам вашего старого почитателя, – пристально глядя на пациента, говорил врач. – Это Рэнсом Морроу. Вдохновленный вашими книгами, он избрал для себя профессию исследователя. И на следующей неделе отправляется в Уганду на поиски… поиски…

– Хамитской цивилизации эпохи палеолита в районе озера Альберт, – закончил Рэнсом, подходя к кровати. – Встреча с вами – большая честь для меня, сэр.

Уэллс У. Хэллок поднял голову и пристально всмотрелся в молодого человека. Его длинные, свободно спадающие – по моде мужчин старого доброго Запада – волосы больше не выглядели такими блестящими и черными, какими их привыкли видеть на тысячах фотографий, – они поседели, поредели и свисали по бокам спутанными прядями. Но глаза оставались гордыми.

– Для меня тоже честь – встретиться с вами, мистер Морроу, – наконец откликнулся он таким тихим и хриплым голосом, что Рэнсому пришлось склониться над кроватью, чтобы расслышать с трудом произносимые звуки. – Я слышал о вашей работе в Северной Африке и Эфиопии. Но доктор Партиннет абсолютно не прав, когда говорит, что исследователем вас сделали мои книги. Любопытство – вот что толкало вас – божественное, сатанинское любопытство, точно такое же, какое довело меня до нынешнего состояния. Ваше любопытство, мистер Морроу… может спасти меня. Слышите?! Оно может спасти меня! Только у вас должно быть оружие – винтовка, с которой охотятся на слона, пулемет, мачете, ручные гранаты…

– Хэллок! – резко вмешался психиатр. – Если вы будете продолжать в том же духе, я вынужден буду попросить мистера Морроу уйти. Ложитесь на спину и расслабьтесь. Вот так, так… расслабьтесь…

Исследователь уронил голову на подушку.

– Вы ведь отдали Плод на анализ, исследовали его? – внезапно спросил он.

Доктор Пертиннет явно смутился.

– Н-ну… Д-да. Мы это сделали. Однако, что удивительно, он не содержит ничего, что можно было бы назвать наркотиком. – Он положил конверт на шкатулку из слоновой кости и развернул лист бумаги, переданный ему ассистентом. – Конечно, учитывая его нынешнее высушенное состояние, трудно быть уверенным… Тем не менее оказывается, что это не что иное, как разновидность Phoenix dactylifera. Иными словами, финик. Обыкновенный, широко распространенный плод финиковой пальмы.

– Обыкновенный? Широко распространенный?..

Человек на кровати беззвучно рассмеялся, запрокинув голову.

– Вы называете Плод обыкновенным, широко распространенным фиником! А как в таком случае назвали бы вы врата ада, доктор, – калиткой, входной дверью? Вероятно, взглянув на них, вы бросили бы нечто вроде: «Да, этот заборчик явно требует побелки!» – Он на минуту закашлялся и продолжал тем же лихорадочным тоном: – А что произошло после того, как вы дали кусочек кошке? Кстати, вы еще не нашли кошку?

– Ну-у… знаете ли… в общем, нет. Откуда вы узнали, что мы давали кусочек кошке? – внезапно спросил доктор. – Она была здесь? Мы обыскали всю больницу. Сестра, вы видели кошку?

– Нет, доктор, – ответил за Нилу Хэллок. – Сестра не кошку видела. Зато ее видел я. К нынешнему моменту это невероятно испуганная маленькая кошка – если она еще жива. Видите ли, вы дали ей слишком большой кусок. Она не сумеет вернуться назад. А она еще не видела ничего действительно существенного, всего лишь двухглавую змею, части гигантской многоножки и…

Доктор наклонился над кроватью и сквозь толщу простыней крепко сжал плечо исследователя.

– Где кошка, Хэллок? – спросил он спокойным, ровным голосом. – Где вы ее видели в последний раз?

– Здесь, – прошептал лежащий на кровати человек. – Здесь. В собственной голове, в своем кошмарном сознании. Там, куда я ухожу, когда вы заставляете меня заснуть. Там, где я встречаю доктора Рисбаммера, согбенного и лопочущего что-то бессвязное. Только он больше не доктор Рисбаммер, а несчастное, лишенное разума, искалеченное существо, которое цепляется за меня в поисках защиты и умоляет меня не видеть кошмарных снов, потому что он устал убегать, потому что боится, что когда-нибудь упадет и его поймают.

– Безнадежен! – Доктор Пертиннет выпрямился. – И это исчезновение доктора Рисбаммера в высшей степени некстати. Мало того что мы не знаем, каков поставленный им диагноз, так еще вся эта история усиливает галлюцинации Хэллока, придает им, так сказать, материальную основу. – Он направился к двери. – Если бы только мы могли найти доктора Рисбаммера!

– Вы можете, черт бы вас побрал, вполне можете! – Хэллок напрягся под стягивающими его простынями. – Дайте ему шанс. Просто перестаньте тыкать в меня свои иголки, не давайте мне больше снотворного.

– Я ведь сказал вам, что уколов больше не будет, если вы сами не вынудите нас вновь прибегнуть к их помощи. Успокоительное на сегодняшний день вы уже получили, мисс Бадд положила его в бульон, которым вас накормила.

Облизывая пересохшие губы, Рэнсом подумал, что никогда в жизни не забыть ему исполненный ярости и ужаса взгляд Хэллока, выражение его расширенных глаз в этот момент.