Эринеры Гипноса - Елена Бычкова

Серфер натянул капюшон, скрывая лицо на всякий случай. Хозяин поднялся, хмурясь, и поспешил открыть. На пороге стоял один из обитателей свалки. Горбатый, с длинными, как у обезьяны, руками, свисающими вдоль туловища, лицо изъедено оспой. За его плечом маячили еще двое.

– Господин, – просипел внезапный гость, торопливо кланяясь. – Идут. Хромой видел вооруженных людей.

Мусорщик пристально взглянул на Антэя, и тот почувствовал, как кровь бросилась в лицо, заливая его предательской, виноватой краснотой. Словно ему опять было десять лет.

– Слушай, я был уверен, что за мной не следили… я даже телефон не брал, чтобы…

Он запнулся и посмотрел на часы, лежащие перед ним во всей платиново-стальной красе.

– Меня вычислили через них? Система геолокации? GPS-слежение?

– Ну, геолокации в них точно нет. Она прикасалась к тебе? Рима к тебе прикасалась сегодня? Вспоминай.

Антэй быстро прокрутил в голове сцену недавней встречи.

– Вроде бы нет, хотя… – Яркая картинка вспыхнула в памяти, и он машинально коснулся предплечья.

Мусорщик тут же шагнул к нему, запустил руку под рваный потрепанный плащ. Его быстрые чуткие пальцы ощупали внутренний шов рукава футболки, подцепили что-то, потянули и вытащили тонкую, полупрозрачную пластинку. Он продемонстрировал ее Антэю и положил на стол, рядом с часами. Рассмотреть лучше странный предмет не удалось, но стало понятно, что это «маячок» – миниатюрная система слежения.

– Спасибо, – сказал Мусорщик крысе. – Ты знаешь, что делать.

Тот снова поклонился и принялся деловито закатывать рукава драного халата.

– Уходим.

Сновидящий шагнул в темный угол, рывком поднял щит, открывая дыру, и первым нырнул туда, прихватив свою палку с крюком на конце.

– Давай за мной, Антэй.

Сначала пришлось ползти, едва не утыкаясь в черные пятки Мусорщика и задевая затылком низкий потолок. Затем стало просторнее и уже можно было двигаться на полусогнутых.

Потянуло горелым. Над землей поплыл дым. Крысы жгли все, к чему прикасался мастер снов, чтобы ни один трофей не попал в чужие руки.

«Почему они тебе всегда помогают? – спрашивал Антэй своего спасителя очень давно. – Предупреждают о рейдах полиции, приносят еду…»

«Я лечу их», – просто ответил сновидящий.

«Как меня».

«Как тебя».

Нора превратилась в каменный тоннель с низким сводом. Из щелей в потолке лился тусклый свет. Где-то неподалеку назойливо журчала вода.

«А теперь я тебя подвел…»

Мусорщик пошарил по стене, надавил на едва заметный выступ, и за спиной послышался мягкий глухой удар, посыпалась земля.

Сработала ловушка, заваливающая проход.

«Значит, часы Римы содержали в себе совсем не защиту… Ей нужно было встретиться со мной, передать послание и прикрепить устройство, чтобы отслеживать все мои перемещения. Предмет, что я держал в руках, у них и так есть – ручка, которую дали для подписи, да и сама фотография. Может, через нее проникли в мое подсознание и теперь следят за мной? Прямо сейчас?»

– Я тебя подвел… – пробормотал Антэй, и его тихий голос заглох среди тонн камня и земли, окружающих беглецов.

– Это не твоя вина.

Сновидящий пошел вперед, света больше не было, но он прекрасно ориентировался в темноте и уверенно вел за собой спутника.

– За тобой все равно явились бы. Рано или поздно. Перед тем как убить Инсара, в его подсознании покопались, я уверен. Узнали, о чем он беседовал с серфером. Какие имена называл, чем был недоволен. И убрали, чтобы не болтал лишнего кому попало. Тебя тоже проверили. Не нашли ничего подозрительного и, хотя изначально решили устранить и тебя – на всякий случай – сразу убивать не стали. Чтобы понаблюдать: куда ты пойдешь, с кем можешь быть связан…

Мусорщик остановился, прислушиваясь. Шуршание, шелест, шорох, далекий скрип… ничего из этого не показалось ему подозрительным, и он направился дальше.

– Ты знал, что так будет?

– Предполагал.

– Но теперь тебе тоже грозит опасность. Тебя могут убить…

– На каждой свалке всегда будет свой Мусорщик. Не я, так другой, – ответил он равнодушно.

Антэй впервые за весь день поднес кольцо ко рту и сжал на нем зубы в приступе внезапной ненависти, смешанной с отчаянием. Все эти Ракины, Нуманы, Адхи, зажравшиеся от безнаказанности… Сотеры, убившие его семью… преступники они, а бежать и скрываться вынужден он.

Впрочем, он понимал, что к этому все придет в конце концов. Мусорщик рассказывал ему, что дэймосы никогда не выпускают свою жертву. Раздутое самомнение не могло допустить, что какой-то человек позволит себе ускользнуть от них, а не станет покорно ждать расправы. Как баран. И теперь они вывернутся наизнанку, чтобы возвратить его в стадо.

«Меня воспитал человек из Полиса. Поэтому я вырос другим. Не таким, как большинство местных, живущих в страхе. Он учил меня: что бы ни произошло, это лишь один из вариантов жизни. И не надо бояться прожить свою жизнь. Она может быть разной. Трудной, легкой, наполненной лишениями или радостью, счастливой и не очень, главное, что она есть. Но самое важное – никогда не испытывать страха. Потому что он пожирает. Разум. Чувства. Волю. А вместе с ними и всего человека».

Антэй усмехнулся, глядя на силуэт спутника – черная тень в глухой тьме потайного хода. «Он вырвал у Танатоса девять лет жизни для меня. Немало. А теперь пришло время отдавать долги. И уж можете поверить, я верну все сполна…»

Тоннель пошел вверх. Мусорщик вновь замер, пытаясь уловить звуки, которые могли бы выдать врагов. Затем уверенно шагнул вперед. Судя по негромкому постукиванию и шороху, начал сдвигать что-то. Рассеянный свет перекрыл темный коридор, стали слышны голоса, детские. Они смолкли, когда сновидящий выбрался из тайного хода наружу. Антэй последовал за ним.

Беглецы оказались в еще одной лачуге. Побольше. Примерно десяток детей разного возраста сидели на полу – дробили кости в мелкую муку, перебирали тряпье, выскребали какую-то еду из котелка. И все они застыли, глядя на двоих, неожиданно появившихся в их доме.

Единственный взрослый – сидящая спиной женщина в грязно-сером никабе – обернулась. Кожа на половине ее лица была красной, собранной складками, исполосованная глубокими рубцами, на месте глаза – провал. Такие следы остаются после сильного ожога.

Увидев гостей, она ничего не сказала, только кивнула. Двое из детей – самые старшие подростки – вскочили с готовностью, откинув в сторону сеть, которую чинили, и выбежали из дома.

Остальные снова занялись своими делами, бросая на сновидящего быстрые восторженные взгляды.

– Мы подвергаем их опасности, – очень тихо сказал Антэй невозмутимому спутнику.